— Всего лишь небольшой урок реальности. Морин, вот эта маленькая несчастная американочка поручается твоему попечению. — Он обратил взор своих темных матовых глаз на Хлою. — А это — Морин. Время от времени моя жена. Она очень хороший агент — я доверил бы тебя только самым лучшим. С этого момента ты в ее руках. Она отвезет тебя в аэропорт и будет охранять по дороге домой. Она еще ни разу не провалила задание.

— Нет, пару раз за все время я все же не справилась, — произнесла Морин глубоким теплым голосом. — Но в конце концов всегда исправляла ошибки. У нас с Хлоей все получится. — В свои тридцать с хвостиком она была очень привлекательной, элегантной женщиной, а за ее платье Сильвия дала бы себя убить.

На этой мысли Хлою охватил озноб. Она выдавила из себя натянутую улыбку и вновь обратилась к Бастьену. Или к Жану Марку, как назвала его эта женщина. Или к человеку без имени.

— Ты меня оставляешь?

Он даже не потрудился скрыть усмешку.

— Я покидаю тебя, моя прелесть, и вверяю тебя нежным заботам Морин. Я слишком запустил свою работу и боюсь, что больше оттягивать ее выполнение нельзя. Удачной тебе дороги домой и счастья в жизни.

И он исчез.

— Очередное завоевание Жана Марка, — вздохнула Морин, входя в комнату. — Бедняжка. Вы все так походите друг на друга с вашими трогательными глазами и милыми личиками. Жан Марк никогда не мог устоять перед милым личиком. — Она говорила приветливо. Чемоданчик, принесенный с собой, Морин положила на постель и, склонив голову набок, принялась внимательно рассматривать Хлою. — Хотя ты вообще-то не его обычный тип. Замученные девицы его никогда не привлекали. Удивительно, что он сам от тебя не избавился.

Ее бесцеремонная речь вызвала возмущение Хлои.

— Он не мог бы…

— Уверяю тебя, не только мог бы, но и вполне может. Но по какой-то причине он решил тебя спасти и потому обратился ко мне за помощью. Как ты его называешь? — Она отщелкнула замок чемоданчика и принялась вытаскивать чистую одежду.

— То есть?

— Ну ведь не назвался же он Жаном Марком. Сомневаюсь, что даже это его настоящее имя. Наверняка он и сам его забыл. В последний раз, как я слышала, его звали Этьен.

— Это имеет значение?

— Никакого, — ответила Морин. — Тебе надо переодеться в чистое, прежде чем мы отсюда уйдем. Господи, что у тебя с волосами? Такое впечатление, что на тебя напал Эдвард Руки Ножницы.

— Я их срезала.

В чемодане были черные брюки, черная рубашка, даже черный бюстгальтер и трусики. Должно быть, это форменная одежда всех… шпионов. Агентов. Черт их знает, кто они такие.

— Вижу, что срезала, — откликнулась Морин. — Ладно, я уверена, что, когда ты вернешься домой, кто-нибудь сумеет это исправить. Давай переодевайся. — Она сидела, опершись спиной о стену, положив ногу на ногу, и ждала.

Меньше всего на свете Хлое хотелось устраивать перед ней стриптиз.

— Могу я ненадолго уединиться?

— Вы, американцы, до смешного щепетильны. Я думала, что время, проведенное с Жаном Марком, должно было избавить тебя от излишней стыдливости.

Хлоя ничего не ответила. Поскольку Морин явно не собиралась уходить, Хлое не оставалось ничего иного, кроме как стащить с себя одежду.

В комнате было холодно. Хлоя осмотрела свои руки, но синевато-багровые отметины уже почти сошли. Двое суток назад ее пытали, она истекала кровью, теперь же выглядела всего лишь слегка уставшей и слегка замерзшей.

Она потянулась за новой рубашкой, но Морин ее остановила.

— Снимай все, — приказала она. — Ты удивишься, если узнаешь, сколько всего можно выяснить, если присмотреться к одежде. Нам не надо, чтобы все пошло прахом.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Естественно. Снимай лифчик. Хотя в какой дыре ты раздобыла этот свой предмет, я просто поражаюсь. Точно не в Париже. Такие, наверное, носят монашки. У тебя что, совсем отсутствует вкус?

— Примерно так. А кто сказал, что мне подойдут вот эти вещи?

— Жан Марк сказал мне, какой размер ты носишь. Поверь мне, они точно подойдут. Слушай, ну и как он?

Хлоя неохотно переодела бюстгальтер под любопытным взглядом Морин, сменив простой белый хлопок на черную кружевную вещицу, которая и вправду сидела на ней как влитая.

— Как он что? — переспросила она.

— В постели, глупышка, — нетерпеливо пояснила Морин. — У нас с ним пару лет назад был роман, и я до сих пор вспоминаю его… мастерство довольно нежно. Не похоже, чтобы тебя хватило на то, чтоб ему соответствовать.