Шрифт:
– А сколько ей лет?
– Двадцать восемь, – встряла я.
– О-о-о! Не по адресу! Мы такими старухами не интересуемся!
– Ребята, дело серьезное, – снова заговорила я, – она пропала, мы уже заявили в милицию... Ее разыскивают, и вас, возможно, тоже будут опрашивать. С ней могла случиться беда. Если кто из вас видел незнакомую девушку...
– Ну приезжала одна сегодня днем, – сказал паренек в синей ветровке.
– Светленькая? – уточнила я.
– Ага.
– К кому? – разом вскрикнули мы с Николаем.
– А я почем знаю?! Она вышла из автобуса и пошла в ту сторону, – неопределенно махнул пацан рукой.
– А там кто у вас живет?
– Да мало ли... Там дворов много... А! Она у бабки Авдотьи что-то спрашивала!
– А где живет ваша бабка Авдотья?
– Ну пошли, что ли... Покажу.
Пацан лет четырнадцати встал и пошлепал по улице. Мы – за ним.
– Пацаны, я щасс! Колу там не допивайте!
– Да мы тебе и на колу, и на мороженое дадим, – сказал Николай, – только покажи, где эта ваша бабка живет.
Через пару минут мы подошли к дому, возле которого под фонарем на лавочке сидели старички и старушки. Здесь были свои разговоры – степенные, обстоятельные.
Пацан указал нам бабку Авдотью, получил от Николая сотку и побежал обратно к своим. Бабка же Авдотья, уразумев, чего от нее хотят, поведала нам, что прибывшая из города девушка спрашивала дом Федьки Вороватого.
– Вороватого? – переспросил Николай. – Это что, фамилия такая?
– Почему хвамилия? – удивился один дедок. – Прозвище у него такое. Тащит, окаянный, что у кого плохо лежит... А дом его вон, пятый отседова. С шиферным забором.
Глава 12
– Спасибо, аксакалы! – поклонился им Николай, и мы направились к указанному дому. Забор вокруг него действительно было собран из шиферных листов, местами с обломанными краями. Мы заглянули во двор, но ничего особенного не увидели. В окнах было темно. Я подергала ручку у калитки – заперта.
– Может, постучать? – предложила я.
– Не надо.
Николай нашел какой-то чурбак возле дороги, прислонил к забору, встал на него и перемахнул через забор. Во дворе тут же залаяла собака. Я испугалась за Николая. Заскрипела дверь, и мужской хриплый голос спросил:
– Кто здесь?
Очевидно, хозяин вышел на крыльцо. Разумеется, ему никто не ответил. Я вообще отошла в тень растущего рядом с домом дерева. Фонарь был довольно далеко от этого места, и вышедший на крыльцо не мог видеть меня, даже заглянув за забор. Постояв с минуту, человек, как видно, зашел в дом, потому что хлопнула дверь. Собака продолжала лаять. Еще через некоторое время тот же хриплый голос крикнул:
– Да заткнись ты, проклятая!
Собака заскулила от обиды, зато замолчала. Я подумала, что время идет, и надо действовать, а стоять вот так под деревом нет никакого смысла. Я постучала в калитку кулаком. Собака обрадовалась возможности залаять вновь, на крыльце появилась полоска света из открывшейся двери. Все тот же противный хриплый голос крикнул в темноту:
– Да кто здесь? Епэрэсэтэ...
– Извините, пожалуйста, – громко сказала я, заглядывая в щель калитки, – это вы – Федор?
– Ну, я... А ты кто? – Открывать мне хозяин не торопился, продолжал стоять на крыльце.
– Я из города. Я ищу подругу. Она сегодня днем уехала в ваш поселок и пропала. Скажите, к вам не приходила девушка лет двадцати восьми, светленькая, голубоглазая?..
Открылась калитка, в ней появился мордастый мужик в майке-алкоголичке и старых потертых брюках.
– Чего кричишь? – спросил он хриплым голосом. – Ты – Полина?
– Да! – обрадовалась я.
– Ну так иди сюда, – тихо позвал он, – тебя здесь ждут...
– Кто? – Я зашла во двор. Собака, увидев меня, принялась лаять с новой силой. Хозяин прикрикнул на нее.
– Алина ждет, подруга твоя, – мужик потащил меня куда-то в глубь двора, – иди быстрее, беда с ней приключилась.
Мы подошли к какому-то сараю и остановились. Хозяин достал ключи из широких штанин, начал открывать сарай.
– А почему она здесь? – спросила я.
– Беда с ней. Кто-то ее серьезно ранил... Лежит вот, встать не может...
Он открыл сарай, первым вошел внутрь. Страх за подругу толкнул меня вперед, я шагнула за ним в темноту. Приятно пахнуло сеном. Последнее, что я помню, это чье-то глухое мычание. Потом я почувствовала удар по голове, и все куда-то исчезло...
Очнулась я оттого, что надо мной кто-то плакал. Тихо так пищал и скулил. Кто может так жалобно скулить, удивилась я сквозь забытье. И тут же начала приходить в себя...