– Причем машины твоей во дворе не было, и это послужило ей знаком, что ты отсутствуешь.

– Нет, ну тварь, а?! Так, и как же мне с ней разобраться? Пойти и замочить?

– Не стоит. Тем более ты сейчас под следствием.

– А что же тогда, спустить? Не смогу. Может, ментам ее слить?

– А если найти перстень и предъявить следователю? Тогда у них отпадет причина вести это дело.

– Ты что, Полин, где же мы его найдем?

– Ну не садиться же тебе из-за того, чего ты не совершал!

– То-то и обидно: за то, что совершил, не посадили, а за то, чего не делал...

– В общем, дело ясное, будем искать перстень. – Я встала. – Спасибо за чай, мне пора.

– Как, Полина?! Подожди, побудь еще немного.

– Не могу: дела.

Я направилась в прихожую.

– Да, Николай, чуть не забыла: у тебя есть ключ от комнаты, которую снимал Андрей?

– Не знаю. Он мне его не показывал, но может быть, есть в его вещах? Он держит здесь кое-что из своего барахла...

– Посмотреть можно?

– Конечно! А зачем нам ключ от его комнаты?

– Там видно будет...

Мы зашли в комнату Ярославы. Николай открыл шкаф и показал рукой:

– Вот эти куртки и джемпера – его. Тут вот коробки с ботинками... Этот ящик – тоже его... Можешь посмотреть.

Я открыла коробку с зимними мужскими сапогами, потом еще одну. Потом проверила карманы зимнего полушубка. В выдвижном ящике лежало несколько небольших коробочек – из-под мобильника, из-под компьютерной мышки. В одной из них я нашла связку ключей.

– Здесь есть тот, что от его комнаты?

– Скорее всего, но какой именно, я не знаю.

– Тогда поехали к нему, проверим...

Мы остановились на углу дома номер тридцать восемь по улице Миклухо-Маклая. Подошли к седьмой квартире. Я приложила ухо к двери. За ней была тишина. Очевидно сосед Андрея, старик с подпольной кличкой Лампочка Ильича, уже спал. А может, смотрел в своей комнате телевизор. Я взяла из рук Николая связку.

– Полина, может, я сам?..

Я мотнула головой. Попробовала вставить один из ключей в замочную скважину. Ключ не подошел. Я начала пробовать все ключи подряд.

В это время мы услышали, как в двери напротив открывается замок. Я даже растерялась. Что делать? Если нас засекут возле чужой двери, да еще за таким неблаговидным занятием, как проникновение в чужую квартиру... Внутри у меня все похолодело.

Дверь заскрипела... Николай вдруг быстро схватил меня в объятия, закрыв своим могучим телом. Он впился в мои губы своими теплыми губами...

– Совсем обнаглели! – раздался рядом с нами ворчливый старушечий голос. – Прямо в подъезде целуются! Девки, девки-то какие бесстыжие пошли... Своих квартир вам, что ли, мало? Шли бы к себе домой, там бы и целовались...

Бабушка спускалась вниз по лестнице, продолжая «поливать» современную молодежь и нравы. Я высвободилась из объятий Николая. Он как-то неохотно отпустил меня, при этом мельком взглянул мне в лицо и тихо сказал:

– Извини, не успел придумать ничего лучше...

– Спасибо... Ты нас очень выручил.

Следующий ключ подошел к замку, я дважды повернула его и толкнула дверь.

В комнате Андрея все было перевернуто. На полу валялись вещи, дверцы шкафа были открыты, ящики выдвинуты. Все их содержимое, очевидно, и было разбросано по полу. Даже диван отодвинули, не поленились.

– Что за разгром? – удивился Николай.

– Похоже, что-то искали. И я даже догадываюсь, что.

– Перстень?

– Скорее всего. Поискали, не нашли, отправились к тебе.

– А у меня ничего не было перевернуто.

– Значит, знали, где именно надо искать.

Я нагнулась к креслу, нащупала пальцами свой «жучок», выдернула его из плотной ткани, зажала в руке. Здесь он больше не нужен.

– Что там? – спросил Николай.

– Ничего... Показалось... Ну что, уходим? Здесь все понятно.

– Убираться не будем?

– Зачем? Мы этого бардака не делали.

– А заявлять об этом? Я имею в виду милицию.

– Николай, если мы заявим, нас обязательно спросят: а что вы, дорогие граждане, делали в чужой квартире? Зачем вы туда, извините, приперлись и как туда попали? Никак, что-то там потеряли? Что ты будешь отвечать на эти вопросы?