– Значит, вы устали, и я не буду вас задерживать. Мне нужно знать только одно: кто такой Дармир Заворожный?

– Это тот маг-целитель-экстрасенс, который постоянно дает объявления в прессе?

– Да. Есть подозрение, что раньше этот человек был Степаном Веревкиным, но потом чудодейственным образом перевоплотился в Заворожного.

– Что ж, чудес на свете много. Хорошо, Полина, я это выясню, но, как ты понимаешь, позвонить тебе смогу только завтра.

– Конечно, конечно! До завтра, дядя Сережа! Отдыхайте...

Я бросила телефон обратно в сумку и завела машину.

Я поставила свой «Мини Купер» под окнами Эвелины Раневич и привычным жестом включила «прослушку». И очень вовремя это сделала! Наша любвеобильная дамочка, похоже, с кем-то выясняла отношения. Я затаила дыхание и занесла руку над кнопкой «включение записи».

– ...Все равно, Капа, не надо было этого делать...

Это был голос Эвелины. Ах, какая я молодец, что не поехала домой спать, а притащилась сюда в одиннадцатом часу ночи!

– Не надо?! Это ты мне это говоришь? Да ты знаешь, через что я прошла?! (Я все-таки нажала кнопку на всякий случай). Ты знаешь, как долго мы подбирались к нему?.. «Не надо»! Не тебе это решать, идиотка! Ты, если уж так на квартиру Лютикова запала, окручивай своего тюремщика, веди его в ЗАГС и прописывайся к нему. А мне нужен был только перстень. Поэтому, считаю, мы все поделили по-честному: мне – перстенек, тебе – квартира. У тебя к ней в придачу еще и муж будет!

Этот женский голос был мне совершенно незнаком.

– Да как ты не поймешь: Колька со мной теперь знаться не хочет... Я пыталась помириться с ним, а он...

– Ну, знаешь, дорогая, это твои проблемы. Не на того ты ставку сделала, дура! Надо было меня слушать и с ним до конца оставаться, а ты за каким-то хреном к племянничку перекинулась! Вот скажи: зачем тебе этот молокосос сдался? Крутила бы и крутила со своим тюремщиком. А еще лучше – забеременела бы от него. Ты бы хоть башкой-то своей подумала: Николаше твоему сорок лет уже стукнуло, а семьи все нет. Вот и дала бы ему и семью, и детей. Короче, создала бы такое уютное семейное гнездышко... А уж он от радости и прописал бы тебя в своей хатке.

– Кап, ты че ваще? Я?! Детей?! Фу! Я как только подумаю, что придется рожать и кормить грудью этих... орущих, какающих... этих вонючих уродцев... Меня прямо всю передергивает... А еще они срыгивают после еды, совсем как наша кошка... Тьфу! Нет уж, увольте! Я пока не готова на такой подвиг.

– А-а... Ну и сиди тогда в своей коммунальной норе!.. Кстати, а почему ты считаешь, что дети вонючие?

– У моей сестры сын Борька... Нет, ты скажи, надо же было додуматься так ребенка назвать? Как борова. Вот ему все время: подгузники меняй, подмывай, каждый вечер купай... А как срыгнет, еще и слюнявчик стирай... Фу, не могу!

– А ты, оказывается, Линочка, у нас брезгливая! На детей. Только вот почему-то мужиками не брезгуешь, меняешь их, как... рулон бумаги в сортире. Ну вот что, дорогая, ты как хочешь, а я считаю, что мы с тобой в расчете...

– Э нет! Подожди! Как это в расчете?! Тебе – перстень, а мне – квартиру, в которой я даже не прописана, да и ваще неизвестно, пропишусь ли когда-нибудь! Капа, мы, когда все это с тобой затевали, как договаривались? Мне – квартиру, тебе – перстень. Так? Ты свое – получила, а я свое – нет!

– Мы с тобой договаривались, что будем друг другу помогать...

– Да! И я свое слово сдержала, перстень тебе помогла добыть. Да нет, не помогла, а прямо, можно сказать, принесла на блюдечке с голубой каемочкой. А для этого мне знаешь, как пришлось рисковать? Ключи от Колькиной квартиры воровать... Не я, скажешь, их добыла? Как бы мы к нему проникли без ключиков, а?

– Да, в этом ты мне помогла, я не спорю...

– Ну вот. Теперь ты помоги мне заполучить прописку в солдатенковской квартире. Это ведь из-за тебя Кольку посадили. За кого мне теперь прикажешь замуж выходить? Ждать, пока он освободится... хм, лет через пятнадцать?

– Почему же это из-за меня его посадили?

– Потому, Капочка! Кто Андрюху отравил?!

– Ты чего, идиотка, орешь?! – зашипел второй незнакомый мне голос. – Ну-ка заткнись! Не то я тебя этой сковородой утихомирю!

– Ты че, дура, ваще? Положь сковороду... Чего боишься-то? Нас никто не слышит. Бабка-соседка глухая совсем, а больше никого дома нет...

– Все равно не ори. За стеной небось люди живут... Короче, так, красавица. Перстень я оставляю себе... Да не вскакивай ты, дай сказать. Тебе помочь, считаю, можно. Прописаться в лютиковскую хатку у тебя один способ – выйти за Кольку замуж. Не беда, что он в КПЗ, выпустят! Ступай к следаку и скажи, что у милого твоего алиби: ты, мол, с ним в это время была... Поняла? Я не могу ему алиби составить, сама знаешь, один раз я уже засветилась с этим придурком Лютиковым. Царство ему... Так что давай теперь ты. А когда его выпустят, тут ты ему и скажи: так, мол, и так, дорогой, я тебя от тюряги отмазала, женись в благодарность. Пообещай любовь и верность до гроба. Ты, я знаю, умеешь эту лапшу мужикам вешать...