Шрифт:
Я открыла сумку и извлекла ее на свет, эту красивую в разноцветных полосах геометрическую фигуру. Помедитировать, что ли, все равно делать нечего. Я, как учила подруга, положила одну ладонь на другую, в верхнюю взяла пирамидку, закрыла глаза и представила, что я на берегу моря. Тихо плещутся волны, теплый ветер дует мне в лицо, рядом растут пальмы, подо мной горячий морской песок вперемешку с камушками. А над волнами носятся, носятся белоснежные чайки...
Глава 15
Наверное, я задремала. Сказалась усталость или нервное напряжение последних дней. Зазвонивший мобильник напугал меня. Я вздрогнула, машинально включила его и услышала недовольный голос Ярцева:
– Полина, ты там что, уснула?
– Нет, – бодро соврала я, – а что?
– Звоню, звоню... Ты сейчас подъехать можешь?
– Куда?
– В китайское посольство! Ты там что, действительно спишь? Ко мне в редакцию, разумеется.
– Не знаю, а сколько времени?
– Половина десятого.
– А что ты до сих пор делаешь в редакции?
– Вообще-то работаю. У меня статья срочная. Неожиданно? А ты думала, я здесь чем занимаюсь? Короче, Полина, тебя ждать или нет?
– Ждать! Еду, уже еду!
Я выключила мобильник, бросила на сиденье рядом с собой и повернула ключ в замке зажигания.
...Ярцев сидел в своем крохотном кабинете перед компьютером. Пальцы его ловко порхали по клавиатуре. Увидев меня, он повернул голову, кивнул на стул.
– Садись, я сейчас...
Я опустилась на стул и приготовилась ждать. Пару минут Антон барабанил по клавишам, потом сохранил напечатанное и повернулся наконец ко мне.
– Извини, что по телефону не стал говорить. Дело оказалось серьезным. Ты говорила, у твоего Солдатенкова племянник есть?
У меня все похолодело внутри. Неужели Андрей все-таки рассказал кому-то о том, кто сварил его в колодце?
– Есть. Он сейчас лежит в ожоговом центре в реанимации.
Ярцев покивал опущенной головой.
– Уже не лежит, – тихо сказал он.
– Как? – не поняла я. – В каком смысле? В обычную палату перевели?
Антон поднял голову и посмотрел на меня.
– Перевели. В морг.
Я почувствовала, как у меня внутри все не только похолодело, но и покрылось инеем.
– Лютиков умер? Вот черт!.. Отчего? Еще вчера он был жив. Врачи говорили, что состояние его стабильно-тяжелое. Ему, кажется, даже стало лучше. Во всяком случае, сначала он был без сознания, а потом, кажется, пришел в себя и даже начал говорить. Что же случилось, Антон?
– Кто-то ввел ему... я забыл, как называется препарат. Какой-то сложный... Похоже на иприт. Нитрит... гидрит... судьфид... Нет. Одним словом, яд. Прямо в капельницу ввели. Произошло, как говорят медики, угнетение дыхательной функции.
– Что за бред?! И менты подозревают его дядю, то есть Солдатенкова?
Антон пожал плечами:
– Похоже, что так. А кого еще они могут подозревать? Ему, как говорится, выгоднее всего. У них общая жилплощадь, и теперь, когда Андрей умер, его дядя остается единственным хозяином роскошной двухкомнатной квартиры в центре. Ведь так?
– Вообще-то да, но...
– Что «но»? Мотив, как говорится, налицо! И еще перстенек, который нехило стоит. В общем, вот... все, что мог...
– Спасибо, конечно, тебе, Антон. Только Солдатенков к этому убийству никоим образом не причастен. Когда мы узнали о пропаже перстня, я была рядом с ним. Это я заставила его вызвать ментов. А насчет способа... Солдатенков не врач, а простой мастер на стройке. Откуда у него может быть яд?
– Понятия не имею. Но, говорят, он вчера был в больнице. Медперсонал показал, что они видели его.
– А если и был, ну и что? Он – родственник и имеет полное право посещать племянника. Это ведь не значит, что он обязательно его убил! Не все посетители убивают своих больных родственников.
– Ну вот видишь. Он же был там.
– И убил своего племянника практически в открытую, чтобы на него не подумали? Бред, Антон! То, что Солдатенков был в больнице, говорит как раз о том, что он не убивал своего племянника. Тот, кто подстроил все это, как раз и рассчитывал на то, что подумают на Николая.