Мои слова воздействовали на толпу даже больше, чем я предполагала. Таглианцы, надо отдать им должное, народ миролюбивый и обычно поступают так, как им велят. А когда поднялся шум, мне достаточно было заявить, что, если он не прекратится, мы немедленно оставим площадь.

Некоторых воинов забросали вопросами. Я попросила Нарайяна пройтись по рядам и объявить тем солдатам, кто, по его мнению, проявил трудолюбие, инициативу, усердие и преданность делу, что им предоставлен короткий отпуск. Он также должен был объяснить отлынивающим от работы, почему они оставлены дежурить. Политика кнута и пряника.

И это помогало. Даже юнцы вели себя как следует. Целую ночь мы отвечали на вопросы, но сумели удовлетворить любопытство лишь половины собравшихся. Я неоднократно упоминала о могиле Могабы и о том, что количество людей, оказавшихся в засаде при Дежагоре из-за предательства Джахамара Джа, неизвестно. Это звучало так, будто те, о ком мы не могли ничего рассказать, находились в осажденном городе.

Большинства, наверное, уже не было в живых. Политика кнута и пряника, игра на чувствах – я преуспела в этом настолько, что, кажется, и во сне могла бы делать то же самое.

Явился посыльный. Он сообщил, что в казармах меня ждут жрецы.

– Долго же они собирались, – пробормотала я. Интересно, почему они запоздали? Были растеряны или ждали момента для открытого столкновения? Впрочем, им все равно пришлось бы ждать, пока мы закончим.

Дождик прошел. В сущности, его и не было, так, чуть-чуть покапал.

Площадь опустела. Я спешилась и пошла рядом с Нарайяном. Теперь нас было на семьдесят человек меньше. Он многих отпустил.

– Ты заметил летучих мышей? – спросила я его.

– Да, Госпожа. – Он был озадачен.

– Это не какое-нибудь знамение Кины?

– Не думаю. Но я не жрец.

– Но они здесь не просто так.

– Что?

– Это говорит о том, что здесь шпионы Хозяев Теней. Издай указ по Отряду. Всех летучих мышей убивать. И, по возможности, выяснить места гнездовий. Любого чужеземца сразу брать на заметку. Среди населения пустите слух: опять появились шпионы. У меня просто руки чешутся разделаться кое с кем.

Скорее всего, все закончится тем, что нас засыпят доносами на людей, которые никакого отношения к этому не имеют. Хотя… Некоторые из них, может быть, и не столь невинны. Вот им и надо пересчитать зубы.

На встречу со мной явились представители всех трех религиозных культов. Они были недовольны тем, что я заставила их так долго ждать. Но я не стала извиняться. Настроение – паршивое, как раз подходящее для драки.

Им пришлось собраться в общей комнате – самом просторном помещении казармы. Но даже там они вынуждены были потесниться, чтобы дать возможность воинам расстелить свои одеяла. Перед тем как войти, я сказала Нарайяну:

– Один – ноль в мою пользу. Они сами пришли ко мне.

– Может, потому, что не хотят, чтобы вы вели переговоры с каждым по отдельности.

– Может быть. – Я, сияя своей самой приветливой улыбкой и звеня доспехами, вошла в комнату.

– Доброе утро. Польщена визитом, но времени у меня в обрез. Так что, если вы хотите что-то обсудить, давайте обойдемся без предисловий.

Они явно растерялись. Очевидно, они впервые столкнулись со столь жестко разговаривающей женщиной.

Кто-то, не видимый за спинами остальных, попытался смутить меня неприятным вопросом.

– Прекрасно. Мои взгляды. Сразу заявляю: религия мне безразлична – если только ее интересы не будут противоречить моим. Точно так же я отношусь и к социальным вопросам. Я – солдат, член Черного Отряда, того самого, который заключил договор с Прабриндрахом Драхом с целью освободить Таглиос от Хозяев Теней. Я заменила погибшего Капитана. И я выполню условия договора. Если мое заявление не является исчерпывающим ответом на ваш вопрос, то, вероятно, остальные вопросы не заслуживают ответа. Мой предшественник был человеком терпеливым. Он старался никого не обижать. Я этими качествами не обладаю. Я человек прямой и жесткий. Еще вопросы есть?

Были, конечно. Они стали жаловаться. Я выбрала того, с кем раньше уже встречалась. Этот лысый гуннит в красном балахоне был по натуре агрессивен и среди своих товарищей большой любовью не пользовался.

– Тал, вы чересчур напористы. Прекратите это. И вообще, по какому праву вы сюда явились? Что вам здесь надо? Еще раз повторяю – религия меня не волнует. А вас не должны волновать вопросы военного характера. Давайте каждый займемся своим делом.

Тал-красавчик разыграл свою роль как по нотам. Его выступление было не просто оскорбительным, он дал мне понять, что его вызывающее поведение продиктовано отношением ко мне как к женщине, которая вдобавок не пожелала совершить сати.