Я швырнула в него Золотым Молотом, но не в голову, а в правое плечо. От этого он крутанулся на месте и упал. Перед тем как испустить последний вздох, он больше минуты кричал не переставая.

Наступила полная тишина. Все, включая вконец растерявшегося беднягу Нарайяна, уставились на меня выпученными глазами.

– Видите? Совсем не похоже на моего предшественника. Тот остался бы вежливым до конца. Он всегда предпочитал дипломатию и уговоры. Итак, следуйте своим религиозным догматам. А мои помыслы и чаяния – о войне и воинской дисциплине.

Теперь до них должно было дойти. Согласно договору, заключенному Отрядом, капитан на год назначался военным диктатором. Костоправ не воспользовался этой реальной властью. Я тоже не собиралась. Но сделала бы это, если бы потребовалось.

– Итак, идите. У меня дела.

Они ушли. Спокойные и задумчивые.

– Так-так, – весело произнес Нарайян, как только жрецы оставили нас.

– Теперь они знают, с кем имеют дело. Знают, что я не отступлю от своей миссии и, не колеблясь, расправлюсь с теми, кто окажется на моем пути.

– Не стоит идти с ними на конфронтацию.

– Это им решать. Не стоит, да. Я знаю это. Но сейчас они в растерянности. Им потребуется время, чтобы принять решение. Потом они начнут ставить друг другу палки в колеса. А я выиграла время. Мне нужны толковые люди, Нарайян. Разыщи Рама: мне сейчас нужны те, кого он уже приводил. Пора осмотреть место для лагеря. – И прежде чем он смог что-либо возразить, я добавила: – И скажи ему, что если он и впредь хочет быть моей Тенью, ему следует научиться ездить верхом. Хочу лично ознакомиться с местностью.

– Хорошо, Госпожа. – Он поспешил прочь, вдруг остановился, оглянулся и нахмурился. Он, видимо, гадал, кто есть кто и кто кем руководит. Отлично. А пока он ломает голову над этим, у меня больше времени утвердиться.

Люди, находящиеся в комнате, смотрели на меня с большим или меньшим благоговейным ужасом. Кто-то встретился со мной взглядом.

– Отдохните, пока есть возможность, воины. Время бежит быстро.

И я ушла к себе ждать Рама.

Костоправ вглядывался в дождливую ночную тьму, нервно теребя пальцами стебли травы. Снаружи фыркнула лошадь. А что если воспользоваться темнотой, вскочить на одну из этих лошадей и уехать отсюда прочь? Пятьдесят на пятьдесят, что его не догонят.

Он взглянул на фигурку человечка, которую сплел из травы. Куколка величиной в два дюйма пахла чесноком. Пожав плечами, он швырнул человечка в дождь, достал еще травы из кармана. Он сделал уже сотни таких фигурок. В какой-то мере по ним можно было считать время, проведенное здесь.

За его спиной послышался мерный стук. Отвернувшись от ночи, он медленно подошел к женщине. Откуда-то она раздобыла инструменты оружейника и второй день подряд что-то мастерила. Судя по всему, доспехи черного цвета, но зачем ей они?

Она взглянула на фигурку лошади, которую тот вертел в руках.

– Может, мне достать тебе бумаги и чернил?

– Это возможно? – Он многое хотел бы записать. Привык вести что-то вроде дневника.

– Думаю, да. Эти куклы – неподобающее занятие для взрослого мужчины.

Пожав плечами, он отложил лошадку в сторону.

– Сделай перерыв. Пора тебя осмотреть.

Теперь она уже не ходила в балахоне. На ней был плотно облегающий костюм из черной кожи, тот самый, в котором он впервые увидел ее, такого покроя, что трудно было сказать, женщина перед тобой или мужчина. Костюм Душелова, как она его называла. Шлема пока не было.

Она отложила инструменты в сторону и злобно посмотрела на Костоправа, но голос ее звучал весело:

– Ты словно чем-то расстроен.

– Есть такое. Встань. – Она повиновалась. Он расстегнул воротник. – Заживает быстро. Завтра, может, сниму швы.

– Шрам будет очень заметным?

– Не знаю. Все зависит от силы твоих заклинаний. Не знал, что ты тщеславна.

– Как все люди. Я – женщина и хочу быть красивой. – Тон стал более серьезным.

– Ты и так выглядишь замечательно, – сказал он без всякой задней мысли. Просто констатируя факт. Она была красивой женщиной. Как и ее сестра. Теперь, когда она сменила костюм, он стал это замечать. И поэтому его не покидало омерзительное чувство вины. Вдруг она рассмеялась: