– Прочла твои мысли, Костоправ.

Вряд ли, подумал он. Если бы прочла, то они ее не обрадовали бы. Но она много прожила на свете и неплохо изучила людей. Незначительные внешние детали давали ей многотомный материал для прочтения.

– А что ты мастеришь?

– Доспехи. Скоро мы оба наберемся здоровья и сможем отправиться в путь. Вот тогда повеселимся.

– Не сомневаюсь. – У него кольнуло в груди. Он в самом деле был почти здоров. И вопреки ожиданиям, никаких последствий ранения не чувствовал.

– Мы здесь оводы, любовь моя. Фактор хаоса. Моя дражайшая сестрица и таглианцы ничего не знают о нас. А эти косолапые Хозяева Теней знают, где я, но ведать не ведают о тебе. Не догадываются они и о нашем хирургическом сотворчестве. Полагают, что я – этакое недоразумение, парящее во тьме. Вряд ли им придет в голову, что я могу вернуть свой прежний облик.

Она погладила его по щеке:

– Я гораздо более практична, чем ты думаешь.

– В самом деле?

Теперь в ее голосе звучали деловые интонации. Она говорила жестко, даже с некоторым вызовом.

– У меня глаза повсюду. Мне известно каждое слово, произнесенное интересующим меня лицом. Недавно я устроила так, что внимание Длиннотени было отвлечено именно в тот момент, когда у Тенекрута гостил Ревун. Он-то и освободил Тенекрута от чар Длиннотени.

– Черт! Теперь он бросит все силы на Дежагор.

– Он тихо заляжет и притворится, что ничего не изменилось. Осада Дежагора ему ничего не дает. Сейчас ему хочется изменить соотношение сил между ним и Длиннотенью. Он прекрасно понимает, что Длиннотень уничтожит его, как только перестанет нуждаться в нем. Вот тогда мы и порезвимся. Мы будем подзадоривать их в этой драке, заставляя гоняться за собственным хвостом. А когда все уляжется, то, может, не останется ни Длиннотени, ни Тенекрута, ни Ревуна. Будем лишь мы с тобой да наша империя. А может, дух, вселившийся в меня, направит мою энергию в другое русло. Я еще не знаю. Пока я только предчувствую замечательную игру.

Он слегка покачал головой. Как ни трудно поверить, все это могло оказаться правдой. То, что ее планы несли гибель тысячам, а миллионам – горе, для нее было неважно – для нее это было игрой.

– Вряд ли я тебя когда-нибудь пойму.

Она хихикнула, как легкомысленная девица. Но ни легкомысленной, ни девицей назвать ее было нельзя.

– Сама себя не понимаю. И давно уже оставила всякие попытки. Это только отвлекает.

Все веселится. С самого рождения она только и занималась коварными интригами и науськиванием, причем исключительно ради удовольствия. Единственный раз ее план сорвался, когда она попыталась сбросить сестру с трона. Да и нельзя сказать, что ее затея провалилась – раз она чудом осталась жива.

– Скоро сюда придут последователи Кины, – сказала Душелов, – и нам лучше быть в другом месте. Давай отправимся в Дежагор, устроим там маленькую суматоху. Надо оказаться там в тот момент, когда Тенекрут решит, что пришло время заявить о себе. Наверное, это будет интересное зрелище.

Костоправ не совсем понял, что именно она имела в виду, но вопросов задавать не стал. Он привык к ее манере говорить загадками. Если она хотела, чтобы он понял, она говорила конкретно. Давить на нее было бесполезно. Оставалось уповать лишь на то, что всему свое время.

– Поздно уже, – сказала она. – На сегодня хватит. Пошли спать.

Он заворчал. У него такого желания не было. От одной мысли об этом месте его бросало в холодный пот. А это случалось каждый раз, как только он укладывался спать. Каждая ночь была чревата очередным кошмаром.

Может, все-таки попробовать сбежать? Только вот придумать способ скрыться от ворон.

– Ты спишь? – четверть часа спустя, когда они лежали в темноте, спросила Душелов. 

– Ага.

– Холодно здесь.

– Угу. – Здесь всегда было холодно. Он частенько засыпал, так и не согревшись.

– Почему бы тебе не перейти ко мне?

От такого предложения его охватил озноб.

– Не думаю, что это стоит делать.

– Хорошо, в другой раз, – рассмеялась она. В ту ночь его снова мучили кошмары.

Внезапно он проснулся. Лампа горела. Душелов о чем-то беседовала со стайкой ворон. Разговор шел о событиях в Таглиосе. Она казалась довольной. Он снова погрузился в сон, так и не вникнув в суть.

Ни одна из возможных площадок не была идеальной для устройства лагеря. Выбор пал на руины древней фортификации. На протяжении веков люди растаскивали отсюда камни для своих нужд.

– Никто даже не помнит, как она называлась, – сказала я Раму, когда мы ехали обратно в город. – Есть о чем подумать.

– О чем?

– О быстротечности времени. Может, то, что здесь когда-то произошло, повлияло на всю историю Таглиоса.

Он как-то странно взглянул на меня, пытаясь, наверное, понять ход моих мыслей. Прошлое он понимал как минувшую неделю, а будущее для него – завтрашний день. А то, что происходило до его рождения, и вовсе не существовало.