Мягкий солнечный свет лился сквозь высокие окна его кабинета. В стране царствовала разруха. Весна в Москве, казалось, с каждым годом наступала все позднее и позднее, все чаще царили серые, туманные дни, и недаром дизайнеры украсили стены кабинета картинами светлых пастельных тонов, недаром шторы на окнах словно светились голубым и розовым. Впрочем, шторы и картины выбирала Таня. Ее вкусу он доверял куда больше, чем своему собственному. И сейчас, за крепким и ароматным напитком, он невольно поглядывал на своею верную помощницу в ежедневных заботах, пока она, не теряя даром ни минуты, перебирала последние телефаксы.

Почти такая же высокая как Иван, длинноногая пепельная блондинка, когда-то она, робея, пришла в только что открывшийся офис по объявлению, и он сразу понял, что с остальными кандидатами не стоит даже разговаривать. Откуда он знал это? Откуда? Ведь она выглядела куда скромнее других претенденток, и в этот миг он еще не догадывался, как артистически эта стройная и строгая на вид девушка умеет работать с компьютером, как свободно знает она иностранные языки, как без единой ошибки стенографирует на переговорах, обнаруживая поразительное для двадцатичетырехлетней женщины знание дела. Конечно, в ее обязанности не входило варить кофе, и не раз Иван в шутку говорил ей об этом, смутно понимая, что и для него, и для нее эти утренние минуты, когда они обсуждали планы на целый день, давно уже стали чем-то большим, чем работа.

– Есть ли котировки с Архангельской биржи?
– спросил он.

– Конечно, - улыбнулась Таня. Показалось ли ему, или в голосе ее действительно на секунду прозвучало непонятное разочарование?

– Это вам, - он достал из кейса серебряный браслет с аметистами, купленный для Тани в Нью-Йорке.

– Что вы!
– покраснела она.

– Не стесняйтесь, - настала его очередь улыбнуться. Он надел браслет на изящную руку Тани.
– Я знал, что это ваш любимый камень.

– Правда, - прошептала она в смущении.

Как догадался Иван об аметистах? Все имущество бабушки Тани, графини Петровско-Разумовской, было в незапамятные годы конфисковано большевиками. Осталось единственное кольцо, которое Таня надевала за год службы у Ивана всего однажды. Должно быть, думала Таня, он увидел, как бережно я смотрела на это кольцо, а может быть, заметил и то, что надела я его не просто так, а в его день рождения.

Аметист - камень надежды. Что мог означать этот подарок - первый за два года, не имевший отношения к работе?

Таня была едва ли не единственной, кто знал о робости Ивана. Умевший стремительно принимать решения, встречавшийся за день с десятками, если не с сотнями деловых людей, он был на удивление мягок и беззащитен, когда речь шла о нем самом. Но у Тани не было времени предаваться своим мыслям. Наступал трудный рабочий день, в течение которого она чувствовала себя не привлекательной девушкой, но лишь профессионалом, пускай и заключенным в обаятельную человеческую оболочку. Она протянула шефу распечатку с котировками и вышла из кабинета в приемную. А Иван, с лету схватывавший состояние рынка, слегка нахмурился - цены на лес росли, приближаясь к мировым, и это не то что угрожало его будущим сделкам, но заставляло искать новую стратегию, означало вызов судьбы - с которым, впрочем, он несомненно мог справиться. Очередной еженедельный доклад Михаила Лермонтова, юриста компании, он прочитать уже не успевал.

Размашистым движением он пододвинул к себе стопку визитных карточек сегодняшних посетителей. По первому виду этих кусочков глянцевого картона он обычно уже составлял верное впечатление о своих клиентах. Не зря его собственные визитные карточки печатались в московском отделении "Альфаграфикс" - чтобы не приходилось стесняться своих партнеров с запада. Верхняя карточка в стопке - с расплывшимся, нечетким шрифтом, - привлекла его внимание. Владислав Зеленов... менеджер банка "Народный кредит"... Где он слышал эту фамилию?

Посетитель оказался лысеющим, но крепким коротышкой в клетчатом костюме с неумело выведенным винным пятном на груди. Засаленный рыжий галстук, казалось, был извлечен из сундука старьевщика. А когда Зеленов, подойдя к столу Ивана, пожал ему руку, хозяину кабинета почудился запах винного перегара. Он не ошибся. Многие российские бизнесмены, неуверенные ни в завтрашнем дне, ни в собственных силах, предпочитали не вкладывать прибыль в расширение дела, а спускать ее на то, что казалось им красивой жизнью. Но бизнес есть бизнес - такие, как Зеленов, тоже могли оказаться полезными.

– У меня есть десять минут, - Иван кинул взгляд на свой простой стальной "Ролекс".

– Мне больше и не понадобится, - сказал Зеленов, суетливо раскрывая свой потрепанный портфель.
– У меня есть предложение, крайне выгодное для вашей компании.

Выразительно оглядевшись, он как бы в знак вопроса поднял жидкие брови.

– Микрофонов здесь нет, - усмехнулся Иван.
– Что вы предлагаете?

Зеленов протянул ему через стол небольшую, но исключительно тяжелую коробочку.