— Ленгар посылает тебе приветствие, — сказал Ваккал вождю.

— Он идёт следом? — спросил Керевал.

— Он прибудет завтра, — сказал Ваккал. Он встал и отошёл в сторону, когда другие пять Чужаков подошли поприветствовать своего вождя. Сабан увидел, как люди Рэтэррина освободили дорогу для них, как они стремительно разбежались в стороны, как будто это было несчастьем, оказаться очень близко к копьеносцу. Ваккал пристально смотрел на Орэнну, которая почувствовала себя неуютно под его взглядом. Она подошла и встала рядом с Сабаном.

— Я не знаю тебя, — окликнул Ваккал Сабана.

— Мы встречались однажды, — сказал Сабан, — когда ты впервые появился в Рэтэррине.

Ваккал улыбнулся, однако в глазах его не было радости.

— Ты Сабан, — сказал он. — Убийца Джегара.

— И мой друг! — громко прокричал Керевал.

— Мы все друзья, — сказал Ваккал, всё ещё глядя на Сабана.

— Наше золото у Ленгара? — спросил Скатэл.

— Да, — ответил Ваккал, наконец отведя взгляд от Сабана. — Золото у него, а до его прихода он просит только об одном, чтобы ты и твои люди были почётными гостями, — он повернулся и показал по направлению к Рэтэррину. — Он передаёт, что вас приветствуют в его доме, и что для вас будет устроен пир.

— А мы обязательно получим золото? — нетерпеливо спросил Керевал.

— Полностью, — пообещал Ваккал с искренней улыбкой, — полностью.

Керевал упал на колени в знак благодарности. Он послал храм и был верен своему богу, и теперь сокровища будут возвращены его племени.

— Завтра, — счастливо сказал он, — завтра мы заберём наше золото и сможем вернуться домой.

«Домой, — подумал Сабан, — домой. Завтра. Всё закончится», — и он сможет вернуться домой.

Рэтэррин разросся. Хижин стало в два раза больше, чем тогда, когда Сабан покинул его, их действительно было так много, что они занимали больше половины пространства внутри заградительного вала, а почти целое новое селение было построено снаружи на высоком холме рядом с деревянным храмом Слаола. Ещё более удивительное изменение было в том, что вместо храма Лаханны теперь была большая круглая хижина с соломенной крышей.

— Это был храм, — сказал Галет Сабану, — только теперь это дом Ленгара.

— Его дом? — Сабан был потрясён. Казалось ужасным, превратить храм в жилище.

— Дирэввин поклоняется Лаханне в Каталло, — объяснил Галет, — поэтому Ленгар решил оскорбить богиню. Он снёс большинство столбов, сделал из них крышу, и теперь он пирует здесь.

Галет провёл Сабана через очень высокий вход в изобилующую закутками внутреннюю часть, которая была намного выше и шире, чем большой зал Керевала в Сэрмэннине. Дюжину столбов храма оставили, только теперь они поддерживали соломенную крышу, заострённую к отверстию вверху, куда выходил дым, однако оно было почти невидимым, потому что балки крыши были увешаны множеством копий и закопчённых черепов.

— Копья и головы его врагов, — сказал Галет Сабану приглушенным голосом. — Мне не нравится это место.

Сабан возненавидел его, а Лаханна, подумал он, обязательно отомстит за осквернение своего святилища. Зал был таким большим, что все люди Керевала, более ста человек, смогли спать на его устланном камышом и папоротником полу, и все пировали этой ночью, угощаясь свининой, форелью, щукой, хлебом, щавелем, грибами, грушами и ежевикой. Сабан и Орэнна ужинали в хижине Галет, где они слушали рассказы о правлении Ленгара. Они слушали истории о бесконечных набегах, казни чужеземцев, обогащении воинов, захвате в рабство множества людей из соседних племён, только, сказал Галет, Каталло не поддавалось.

— Все, кто ненавидит Рэтэррин, — сказал он, — становятся друзьями Каталло.

Таким образом, Каталло и Рэтэррин всё ещё воевали, хотя Рэтэррин совершал набеги вглубь его территории. Ни один мальчик в Рэтэррине не мог стать взрослым, пока не вернётся оттуда с головой, которую добавят к остальным в большом жилище Ленгара.

— Недостаточно просто выжить в лесу в эти дни, — сказал Галет, — мальчик также должен доказать свою смелость в сражении, а если о нём подумают, что он трус, он целый год должен будет провести в женской одежде. Он должен будет мочиться как женщина, и носить воду с рабами. Даже собственные матери презирают их! — он покачал головой и горестно вздохнул.

— А Ленгар строит храм? — спросила Орэнна, озадаченная тем, что человек, который так любит войну, построит храм, который должен принести времена мира и счастья.

— Это храм войны! — сказал Галет. — Он утверждает, что Кенн и Слаол едины!

— Кенн? — спросила Орэнна.

— Бог войны, — пояснил Сабан.

— Слаол это Кенн, Кенн это Слаол, — сказал Галет, покачивая головой. — Но Ленгар так же говорит, что великий вождь должен иметь великий храм, и он любит хвастаться, что он похитил храм с другого края мира.