Хирэк взял шарик, потёр им пах, и высоко поднял по направлению к луне.

— Лаханна! — закричал он. — Мы принесли тебе подарок! Мы отдаём тебе Камабана, сына Хенгалла, сына Локк!

Он бросил комок на траву по ту сторону могилы. Камабан снова улыбнулся, и показалось, что в этот момент наклонится вперёд и поднимет его. Но Гилан прошептал ему не двигаться и мальчик подчинился.

Хирэк перешагнул через могилу.

— Камабан, — закричал он, — сын Хенгалла, сын Локк, я отдаю тебя Лаханне! Твоё тело будет её телом, твоя кровь — её кровью, твоя душа — её душой! Камабан, сын Хенгалла, сын Локк, я изгоняю тебя из племени в общество богини! Я разрушаю тебя!

С этими словами он поднял Детоубийцу над головой.

— Нет! — прозвучал испуганный крик. Все изумлённые люди увидели, что это закричал Сабан. Мальчик ужаснулся своему крику, зажав свой рот рукой, но его горе было очевидным — Камабан был его сводным братом. — Нет, — прошептал он через ладонь, — пожалуйста, нет!

Хенгалл нахмурился, но Галет мягко положил руку на плечо Сабана.

— Это должно случиться, — прошептал он мальчику.

— Но он мой брат! — возразил Сабан.

— Так должно быть! — настаивал Галет.

— Тихо! — прорычал Хенгалл. И Ленгар, ходивший очень мрачным с тех пор как потерял лицо предыдущим утром, заулыбался, увидев, что младший брат также попал к отцу в немилость.

— Камабан, — прокричал Хирэк, — сын Хенгалла, сын Локк, я отдаю тебя Лаханне!

Раздосадованный вмешательством Сабана, он опустил вниз большую костяную дубину и разбил меловой шарик на куски. Он растолок их в пыль, и наблюдающая толпа охнула, увидев, как уничтожается душа Камабана. Ленгар ухмылялся, лицо Хенгалла ничего не выражало. Галет вздрогнул, а Сабан рыдал. Они ничего не могли поделать. Это было право богов и друидов.

— Как имя мальчика? — спросил Хирэк.

— У него нет имени, — ответил Гилан.

— Кто его отец?

— У него нет отца.

— Из какого он племени?

— У него нет племени, — нараспев произнёс Гилан. — Он не существует.

Хирэк пристально смотрел в зелёные глаза Камабана. Но он не видел мальчика, так как тот был фактически мёртвым, его душа разбита и растёрта в белую пыль.

— На колени! — приказал он.

Юноша послушно упал на колени. Некоторым казалось странным, что такой высокий юноша будет убит костью зубра, но кроме Сабана, мало кто в Рэтэррине сожалели о смерти Камабана. Калеки приносят несчастья, так что им лучше быть мёртвыми, для чего Хирэк высоко над головой поднял Детоубийцу, взглянул на Лаханну, затем на Камабана. Друид напрягся для смертельного удара, но так и не сделал его. Он замер, и на лице у него внезапно появилось выражение ужаса. И этот ужас усилился, потому что в этот момент открылся просвет в облаках, закрывающих Слаола, и луч солнца просиял над храмом. Чёрный ворон сел на один из самых высоких столбов храма и громко закричал.

Детоубийца задрожал в руках Хирэка, но он не смог нанести удар.

— Убей его, — зашептал Гилан, — убей его!

Но Гилан стоял позади Камабана, и не мог видеть того, что видел Хирэк. А тот смотрел вниз на Камабана, который высунул язык, на котором были два кусочка золота. Золота Чужаков. Золота Слаола.

Ворон закаркал снова, и Хирэк поднял глаза на птицу, желая узнать, что предвещает её присутствие.

Камабан засунул золотые кусочки обратно за щёку, послюнявил палец и слегка коснулся к разбитому в пыль мелу своей души.

— Слаол рассердится, если ты убьёшь меня, — сказал он Хирэку без всякого заикания, затем слизал мел со своего пальца. Он подбирал ещё и ещё, собирая свою разбитую душу и поедая её.

— Убей его! — завизжал Нил.

— Убей его! — вторил Хенгалл.

— Убей его! — призывал Ленгар.

— Убей его! — громко кричала толпа.

Но Хирэк не мог пошевелиться. Камабан съел ещё мела, затем поднял глаза на жреца.

— Слаол приказывает тебе пощадить меня, — спокойно сказал он без заикания. Хирэк отступил назад, почти до могилы, и опустил Детоубийцу.

— Богиня отказалась от жертвы, — объявил он хрипло.

Толпа вопила. Сабан, его глаза были полны слёз, смеялся.

И скрюченного ребёнка отпустили.

В Рэтэррине царил страх после неудавшегося жертвоприношения. Потому что было ещё несколько знамений куда худших, чем отказ богини от подарка. Хирэк не объяснил, почему он отказался убить мальчика. Сказал только то, что ему был дан знак. Он ушёл в свою хижину, после чего его жёны объявили, что он страдает от лихорадки, а две ночи спустя те же самые жёны объявили, что главный жрец скончался. Они обвиняли Камабана, говоря, что калека навёл порчу на Хирэка. Но Гилан, теперь самый старший жрец Рэтэррина, объявил, что глупо пытаться убить ребёнка, отмеченного знаком Лаханны. Хирэк должен винить только самого себя, говорил Гилан, за то, что удручающе неправильно истолковал послание богов. Золото оказалось в Старом Храме, и это определённо знак того, что Слаол хочет, чтобы храм был восстановлен. Хенгалл с вниманием прислушивался к Гилану, который был весёлым и способным человеком, но не доверял ему из-за его восхищения перед Каталло.