Некоторые в толпе закричали, что оно действительно его, но громко, как кричали ранее. Величие и равнодушное выражение лица Хенгалла внушали тревогу.

Вождь достал из мешка, висевшего у него на поясе, маленький золотой ромбик, который Сабан принёс из Старого Храма. Он бросил его в центр накидки.

— А теперь положи всё остальное сюда! — приказал он Ленгару.

— Это моё золото! — настаивал Ленгар, и на этот раз только Ралла, его мать, и Джегар, ближайший друг, закричали в его поддержку. Джегар был маленьким и жилистым, такого же возраста, как и Ленгар, и уже был одним из лучших воинов племени. Он отважно сражался в битвах, так же как и Ленгар, и жаждал борьбы сейчас, но ни один из соратников Ленгара по охоте не хотел противостояния с Хенгаллом. Они надеялись, что Ленгар выиграет, и показалось, что он сделает это насилием, так как он внезапно поднял своё копьё. Но вместо удара остриём копья, он держал его высоко, привлекая внимание к своим словам.

— Я нашёл золото! Я убил из-за золота! Золото досталось мне! И теперь оно должно быть запрятано в хижине моего отца? Чтобы там пылиться?

Эти слова вызвали одобрительный шёпот, потому что многие в Рэтэррине были недовольны тем, как Хенгалл копит сокровища. В Друинне или в Каталло вожди выставляли богатства напоказ, они вооружали воинов бронзовым оружием, украшали женщин сверкающим металлом, строили большие святилища, а Хенгал хранил богатства Рэтэррина в своей хижине.

— Что ты будешь делать с золотом? — вмешался Галет. Он встал, его распущенные волосы висели чёрные и лохматые вокруг его лица, и он выглядел словно воин в гуще сражения. Лезвие его копья было выдвинуто.

— Скажи нам, племянник, — требовал Галет, — что ты сделаешь с золотом?

Джегар поднял своё копьё навстречу вызову Галета, но Ленгар опустил вниз клинок друга.

— С помощью этого золота, — прокричал он, поглаживая золотые ромбики на груди, — мы получим воинов, копьеносцев, лучников и навсегда покончим с Каталло!

В этот раз голоса, поддержавшие его с самого начала, зазвучали снова. Многие в Рэтэррине боялись усиления Каталло. Только предыдущим летом воины из Каталло захватили поселение Мадэн, которое лежало между Рэтэррином и Каталло, и редкая неделя проходила без того, чтобы воины Каталло не рыскали по землям Хенгалла, разоряя его стада, и многие в племени возмущались бездействием Хенгалла в остановке дерзких набегов.

— Было время, когда Каталло платило нам дань! — прокричал Ленгар, ободрённый поддержкой толпы. — Когда их женщины приходили танцевать в наши святилища! Теперь же мы прячемся, когда воин из Каталло оказывается неподалёку! Мы пресмыкаемся перед этой старой гадиной Санной! А золото, бронза и янтарь, которые могут сделать нас независимыми, где они? И где окажется золото, если я отдам его? Там! — на последнем слове он повернулся и указал копьём на своего отца. — И что Хенгалл сделает с ним? Он похоронит его! Золото для моли! Металл для червей! Сокровища для личинок! Мы царапаемся кремнем, в то время когда имеем золото!

Хенгалл печально склонил голову. Толпа, воодушевлённая последними словами Ленгара, притихла в ожидании начала битвы. Люди Ленгара решили, что момент настал и, собрав свою смелость, сомкнулись позади своего предводителя, выдвинув оружие. Джегар исполнял ритуальный танец, двигаясь взад и вперёд, его зубы сверкали, а копьё было направлено на живот Хенгалла.

Галет подвинулся ближе к Хенгаллу, приготовившись защищать своего брата, но тот оттолкнул его, затем повернулся, наклонился и достал свой боевой жезл, спрятанный под низкой соломенной крышей на карнизе его хижины. Жезл был с дубовой рукояткой, такой же толстой, как рука воина, и увенчан бесформенным куском серого камня, который смог бы разбить с одинаковой легкостью и голову человека, и яйцо крапивника. Хенгалл поднял жезл, затем кивнул на мантию из медвежьей шкуры.

— Всё сокровище, мальчик, — сказал он, намеренно оскорбляя сына, — полностью, вот сюда, на шкуру!

Ленгар уставился на него. Копьё разит дальше, но если первый удар промахнётся, он знал, что каменный наконечник разобьёт ему голову. Ленгар заколебался, а Джегар подталкивал его. Хенгалл указал жезлом на Джегара.

— Я убил твоего отца, — прорычал он, — когда он оспаривал мою власть, я разбил его кости и скормил его тело свиньям, но я сохранил его челюсть! Хирэк!

Главный жрец, весь покрытый грязью и мелом, выпрыгнул к краю толпы.

— Ты знаешь, где спрятана челюсть? — спросил Хенгалл.

— Да.

— Итак, если этот червяк не отступит назад, — приказал Хенгалл, глядя на Джегара, — пошли проклятие на его кровь. Скрути его поясницу. Наполни его живот чёрными червями.

Джегар мгновенно застыл. Хотя он не боялся булавы Хенгалла, его сильно пугало проклятие Хирэка, поэтому он отступил. Хенгалл повернулся к сыну.

— Положи на шкуру, сынок, — спокойно сказал он, — и поторопись. Я хочу завтракать!

Дерзкое неповиновение Ленгара было побеждено. Секунду казалось, что он бросится на своего отца, предпочтя смерть позору, но потом он ссутулился, безнадёжным жестом бросил копьё, снял золото со своей шеи и оторвал крупные золотые ромбы, пришитые на безрукавке. Он положил всё золото на медвежью шкуру, затем расстегнул ремень и швырнул его вместе с большой золотой пряжкой на ромбы.

— Я нашёл это золото, — неуверенно запротестовал он, когда закончил.