— Храм будет готов в Середине зимы? — спросил он отца.

— Конечно, — сказал Сабан.

Леир криво улыбнулся, потом кивнул в сторону Священной Тропы, предлагая пройти туда. Сабан озадаченно последовал за сыном обратно по ту сторону рва.

— Камабан говорит, что костям Хэрэгга нужна кровь, — решительно начал Леир.

Сабан кивнул.

— Постоянно.

Этим утром Камабан приходил со связанным лебедем, который шипел на камни, пока ему не перерезали шею. Храм пропах кровью, потому что не успевала высохнуть кровь от одного жертвоприношения, как к костям Хэрэгга приносили и убивали другое животное или птицу.

— А когда он будет освящён, — угрюмо продолжил Леир, — нам было обещано, что все умершие, не только Хэрэгг, обретут новую жизнь благодаря камням.

— Нам? — спросил Сабан. Он думал, что мёртвые должны уйти из владений Лаханны и перейти под опеку Слаола. Однако назначение храма было постоянным объектом для слухов и рассказов. В самом деле, чем ближе было освящение храма, тем у всех было меньше уверенности в том, какова цель храма. Все знали, что зима должна быть изгнана, но ожидалось нечто ещё большее. Некоторые говорили, что умершие вернутся, а другие — что только те мёртвецы, которые будут лежать в храме, получат обратно свои жизни.

— А чтобы дать мёртвым жизнь, — продолжил Леир, — Камабан хочет больше крови. — Он остановился рядом с Камнем Солнца и оглянулся. Несколько рабов полировали уже установленные колонны, а около двадцати женщин выдёргивали сорняки изо рва. — Эти рабы не пойдут домой, когда храм будет закончен.

— Некоторые наверняка останутся, — сказал Сабан. — Им всем была обещана свобода, и большинство захочет вернуться домой, если конечно смогут вспомнить, где их дом.

Леир покачал головой.

— Камабан был пьян прошлой ночью, — сказал он, — и сказал Гундуру, что он хочет дорогу из голов, ведущую из селения к храму. Это будет тропа мёртвых, чтобы показать, как мы идём от смерти к жизни, — он посмотрел Сабану в лицо. — Он говорит, что видел это во сне, и что этого требует Слаол. Люди Гундура убьют рабов.

— Нет! — Сабан не мог поверить.

— Они убьют рабов в храме, чтобы их кровь пропитала землю, потом у них отрежут головы и разложат их на валах Тропы, — безжалостно сказал Леир. — Мы — копьеносцы, должны совершить эти убийства.

Сабан вздрогнул. Он посмотрел в сторону хижины, где Килда присматривала за костром, и увидел Ханну, вышедшую через низкий проход с сухими дровами. Девушка увидела Леира, но должно быть почувствовала, что он хочет оставаться вдвоём с отцом, и осталась возле хижины с Килдой.

— А что ты думаешь о желании Камабана?

— Если бы мне это нравилось, отец, разве я пришёл бы к тебе? — Леир замолчал и бросил взгляд на Ханну. — Камабан хочет убить всех рабов, отец, всех до одного.

— И что же я должен сделать?

— Поговорить с Камабаном?

Сабан покачал головой.

— Ты думаешь, он будет слушать меня. С таким же успехом я могу поговорить с разъярённым кабаном, — он ударил по Камню Солнца. «В своё время, — подумал он, — камни потеряют свой серый цвет и станут тёмными из-за лишайника». — Мы можем поговорить с твоей матерью, — предложил он.

— Она не будет говорить со мной, — признался Леир. — Она разговаривает с богами, а не с людьми, — в его голосе слышалась горечь. — А Гундур говорит, что есть ещё один повод убить рабов. Он говорит, что если им разрешат уйти к себе домой, они унесут с собой секреты строительства храма, и тогда другие построят такой же храм, и Слаол придёт не к нам, а к ним.

Сабан посмотрел на серую пыль, густо покрывавшую землю.

— Если я скажу рабам сбежать, — тихо сказал он, — воины просто пригонят их обратно.

— Так ты ничего не можешь сделать? — возмущённо воскликнул Леир.

— Я могу кое-что сделать, — сказал Сабан. Он обернулся и кивнул Ханне, а когда она нетерпеливо побежала в их сторону, она была так похожа на свою мать, что у Сабана перехватило дыхание. Многие копьеносцы просили у Сабана разрешения жениться на Ханне, и отказы Сабана на их просьбы вызывали возмущение. «Ханна, — говорили они, — всего лишь рабыня, а рабыня должна быть польщена расположением воина». Но единственный воин, который нравился Ханне, был Леир. Она смущённо улыбнулась ему, потом послушно взглянула на Сабана и склонила голову, как и полагалось дочери перед своим отцом.

— Я хочу, чтобы ты отвела Леира на остров на реке, — сказал ей Сабан, — тот, который я показывал тебе в прошлом году.

Ханна кивнула, хотя она недоумевала, потому что раньше ей никогда не позволялось уходить в лес с мужчиной. Сабан нащупал свою сумку и вытащил маленький свёрток из старой кожи, в которую был завёрнут золотой ромбик.

— Ты возьмёшь это, — сказал Сабан Леиру, разворачивая ромбик, — и положишь в развилку на иве. Ханна покажет тебе это дерево.