– Повезло, – кивает Грэй.

Целую минуту они молчат. Только это уже не прежняя, враждебная тишина. Они вспоминают… Лица товарищей, их голоса, навсегда растворившиеся в жарком воздухе… Как будто рядом, как будто вчера… Как будто всё ещё продолжаются те несколько дней, которые навсегда отделили их, погибших и живых, от равнодушной человеческой массы.

Я закрываю глаза. В Москве меня тогда не было… Уже тянула срок в питерской тюрьме. А если бы осталась? Вряд ли оказалась рядом с этими двумя… Тогда я просто хотела жить. Любить. Не задумываясь о том, что кто-то должен оплатить кровью это моё такое естественное право…

Встала с ящика.

– Ты далеко? – спросил Грэй.

– Артёма успокою.

Минут двадцать пять прошло. Он, бедняга, заждался. И, наверное, вообразил себе бог знает что…

Я пересекла лестничную площадку и снова оказалась в маленькой прихожей.

Ещё из коридора услышала хотя и приглушённый, но возбуждённый разговор. И обиженный голосок Артёма. Чёрт, неужели они за физика взялись…

Вошла в большую комнату, морально готовая к тому, что местных придётся раскидывать тумаками.

– Ни фига! Джокер бьёт туза!

Артём восседал на матрасе, брошенном прямо на голый бетонный пол, и грозно потрясал веером из замасленных карт.

– Ни фига, – сердито повторил он – я сто раз «резался» со своим компом в эту игру и правила помню!

Местный тощий паренёк что-то доказывал – не очень уверенно.

На полу рядом с Артёмом уже лежала горсть монет. Выигрыш.

Третий юный игрок почти не участвовал в споре. Валялся на драном матрасе, болтая ногами, и наблюдал за всем, словно за аттракционом. Вероятно, жизнь в Развалинах, несмотря на постоянный риск, – довольно однообразна. Не каждый день сюда заявляется с гастролями такая личность, как Артём.

Физик заметил меня и сделал в мою сторону выразительный ораторский жест:

– Таня, они играть не умеют! Тёмные люди!

– Зато ты – светлый, – поморщилась я. – Артёмчик, посиди тихо, ладно? И верни ребятам деньги.

Он сердито фыркнул:

– При чём тут это… Важен принцип!

Да уж. Упрямства у него хватит на десятерых.

Я пристально на него взглянула.

Иногда мой взгляд творит с мужчинами чудеса. Даже с Артёмом.

Он неловко усмехнулся, пожимая плечами. Отодвинул от себя монеты.

– Вообще-то, ваш друг прав, – чей-то высокий голос за спиной. – Принцип – это главное.

Я повернулась. Бледный немолодой мужчина с остатками седой шевелюры был серьёзен, как если бы речь не о картах шла, а о главных вопросах мироздания:

– В зависимости от принципов меняется всё. Чем больше новизны в исходных постулатах, тем менее тривиальна выигрышная стратегия. – Он извлёк из кармана потёртый блокнот и шариковую ручку. С надеждой проговорил: – Если вам интересно, я мог бы набросать пару алгоритмов…

Местные засмеялись. Включая тех, кто дежурили у окон.

Широкоплечий мужик, выделявшийся даже на фоне общей небритости ухоженной чёрной бородой, сплюнул:

– Опять за своё… Решил отыграться на новых людях, да?

Лысый бесхитростно улыбнулся:

– Я же математик. У меня это получается лучше всего…

– Неправда, – сказал юноша, тот, что валялся на матраце. – Помнишь, как снял полицая? Со ста шагов – и прямо в лоб.

– Это случайность, – отмахнулся лысый. – Я даже мог бы рассчитать вероятность…

– Не надо, – хором попросили остальные.

– Как хотите, – слегка огорчённо развёл руками математик. Но блокнот не спрятал. Начал писать мелким убористым почерком. Кажется, всё-таки формулы.

Владелец ухоженной бороды вздохнул:

– Одни учёные кругом… Придумали бы, как нам выбраться? А?… Не дождёшься от вас толку… – Окинул меня внимательным взглядом: – А может, наши герои помогут?

Я промолчала.

– В Подполье всё такие симпатичные?

Здоровый, сильный мужик. И не дурак. Но чем-то он мне не нравится.

– В Подполье – все разные, – ответила спокойно. В конце концов он не виноват, что я не настроена для флирта.

– А может… пока прогуляемся?… – Крепкие зубы обнажились в ухмылке. – Вдвоём?

Вот это уже перебор, мальчик… Впрочем, какой он мальчик… Настоящие мальчики, оставив карты, таращились на меня с робким любопытством. Только Артём разглядывал бородача. В глазах у физика плясали едва заметные чёртики.

– И далеко идти? – прищурилась я ласково.

– Рядом, – ухмыльнулся чернобородый. – Или брезгуешь? Не бойся, я не заразный… А хоть и заразный – один хрен помирать. Давай обрадуемся… Напоследок…