– …Пора уничтожить рассадники преступности и экстремизма посреди города! Отбросы общества, банды люмпенов и наркоманов – питательная среда, из которой так называемое «подполье» вербует своих убийц.

Камера скользит между пустыми кварталами Развалин, заглядывает в подвалы… Мерзкие оплывшие физиономии, забрызганные блевотиной лохмотья, крупным планом – исколотые вены.

– Сегодня я подписал указ. Органы правопорядка железной рукой защитят демократию и законность…

Крепкие, холёные полицаи в бронежилетах и шлемах. Вертолёты, транспортёры, танки «Чейни».

Торжественные аккорды гимна. Музыка Глинки, слова Евтушенко…

На экранчике возник журналист. Известная на всю Федерацию «говорящая голова», любимец Рыжего. Тряхнул холёной бородкой, оптимистически закатил глаза:

– Слава богу, мы живём в демократическом обществе. Сегодняшнее выступление президента – лучшее тому доказательство. Власть понимает народную боль и тревогу. И не отделывается пустыми обещаниями. Уже сейчас министр внутренних дел объявил о начале операции «Чистый город»…

Дальше пошла реклама, и Грэй выключил «мыльницу». Глянул на нас с Артёмом:

– Ясно?

– Что?

– Зачистка будет. Большая зачистка Развалин.

– Из-за нас?

– Может быть. А может, только хороший повод.

– Откуда столько убитых? – повторил Артём.

– Вероятно, кому-то была нужна круглая статистика, – пожал плечами доктор. – Для большей наглядности…

Какое-то время сидели молча. Только Артём шептал беззвучно. Потом спросил:

– И всё это… повесят на Подполье?

– Уже повесили. Ты же слышал.

Физик вздохнул. Я знала, о чём он думает.

Телевидение – штука жестокая… Может, и не каждый доверяет «Вестям». Но ведь найдутся и такие…

У здешних обитателей Развалин тоже хватает причин для ненависти. Потерянный склад, убитые товарищи… А теперь ещё – зачистка… Пускай не мы – убийцы, но именно мы стронули лавину…

Правительство Гусакова и раньше затевало «охоты». Иногда целые районы Москвы «чистили»… Но сейчас всё куда серьёзнее. Похоже, проблему бездомных собираются решить раз и навсегда.

Кольцо оцепления будут стягивать как удавку…

Это значит, что большинство местных – уже приговорены. Кому-то повезёт получить пулю, другие будут медленно загибаться от голода и болезней в фильтрационных и трудовых лагерях… Ускользнуть не удастся. Скоро они сами это поймут…

Развалины уже никого не укроют.

– Пора отсюда выбираться, – сказала я.

Грэй вывел на экран схему Москвы:

– Юго-западнее, рядом с ВДНХ, есть ещё одна туннельная шахта. У самой границы жилых кварталов. Но теперь туда не проскочишь…

– А если через метро? – предложил Артём.

– Метро они перережут в первую очередь.

– Мы в западне…

– Пока – в достаточно большой. И в ней есть дыры…

– Например?

– Туннель, по которому мы пришли…

Физик широко раскрыл глаза:

– Но ведь они выйдут прямиком на нас… От «объекта семь». А может, они уже там!

– Не думаю, – потёр висок Грэй. – Собаки не возьмут след. Им придётся проверять все коммуникации в радиусе десяти километров. Это долго. Даже если загнать под землю половину «охранки». А ведь внутри – есть ещё и сюрпризы… Так что минимум часов шесть в нашем распоряжении.

– Шесть часов? – пробормотал Артём. – А если кто-то другой возьмёт след?

Доктор смотрел на меня. Наверное, ждал, что я успокою физика.

– Если они придут, я их почувствую. Единственное, в чём можно не сомневаться.

Грэя ответ устроил.

– Возвращаемся назад. Уходим через подземную сеть в направлении Сокольников. Там пережидаем.

– В жилом районе?

– Именно. Главные силы полиции стянуты к Развалинам, так что в остальной Москве будет спокойнее.

Я окинула товарищей критическим взглядом. Камуфляж и бронежилеты у них – натовского образца, с голубыми ооновскими нашивками. Только у меня – под новеньким бронежилетом старая российская форма. Хорошо хоть без нашивок.

Если не нарвёмся на патруль – может и получиться. Город так наводнён людьми в униформе, что ещё трое вряд ли привлекут интерес обывателей. Правда, вид у нас достаточно замызганный. Подземные блуждания не прошли даром. Но в конце концов, такой вид и положено сейчас иметь реальным «чистильщикам».