Шрифт:
И ведь не имплант. Человек.
Главный в этом поганом дуэте. А второй? Неужели тупой исполнитель?
– Ладно, старый пенёк впал в маразм. Но ты, Боксёр? – Хотела заглянуть в его зрачки не получалось. Они постоянно ускользали, перебегая между мной и доктором. Словно, парень боялся моего взгляда.
Попробуем слегка надавить:
– Хрыч купился. Как дешёвка. Только у тебя-то свои мозги. Неужели веришь их обещаниям?
– Не пытайся гнать фуфло, соплячка, – перебил Ромыч. – Хватит трепаться, Боксёр. Вызывай «вертушки».
Тот замер, удерживая нас на прицеле. А потом его вдруг «прорвало». Заговорил торопливо, будто пытаясь найти в словах недостающую уверенность и оправдание:
– Влад ни при чём! Я его не сдавал, ясно? И не сдам! Мы с ним через такое прошли, чего вам и не снилось! А с вами, волками, – другой разговор, ясно? И мне на вас начхать! Начхать!
– Влад в тебе ошибался…
И я ошиблась, беседы тут уже не помогут… Если бы удалось хоть на секунду отвлечь внимание Ромыча…
– Влад – мужик! Только теперь у каждого своя дорога!
– Интересно, почему Медведя нет в вашей компании…
– Медведь – болтун и дурак, – скривился Ромыч, – Дурак с обострённым стадным инстинктом… Боксёр, ты что, не видишь? Эта стерва пытается тянуть время!
Да, пытаюсь. Но не очень выходит.
Боксёр встряхивает коротко стриженной головой, отгоняя от себя остатки сомнений. Не выпуская АКМСа, извлекает из-за пазухи рацию. Полицейского образца. Трещина на корпусе перемотана изолентой. Вряд ли прежний хозяин добровольно расстался с аппаратурой.
Ясно. Им надо всего-то минут десять продержать нас на мушке. Пока не прилетит вооружённый до зубов спецназ. Дальше останется лишь внимательно пересчитывать честно заработанные «баксы»… Что-то не так…
Ромыч дёргается, глядя куда-то за спину Боксёра. В следующий миг рука с пистолетом резко идёт в сторону от виска Артёма. Тонкий палец два раза жмёт спусковой крючок. Но выстрелов почему-то целых три. И Ромыч как-то странно вздрагивает, кренится вправо с перекошенным лицом. В остановившемся взгляде – страх пополам с удивлением.
Артём выскальзывает из захвата, прыгает вбок. Лицо у него белое, но он невредим!
Я вырвала «керамик» из-под жилета, почти не целюсь… На ветхой куртке Ромыча добавляются дырки. Не только я успела. Откуда-то по ту сторону дымящегося холма грохочет автоматная очередь. Старичок падает на спину.
Боксёру не до нас. Вжимаясь в землю, он заползает в дом. По серой пыли протянутся красный след.
Не знаю, Грэй успел или неизвестный автоматчик. Некогда уточнять. Артём – уже рядом. Доктор подбирает рацию, выпавшую из руки Боксёра. Ползём в укрытие, за кусок бетонной плиты. Пули свистят над головой.
Затем всё неожиданно стихает.
– Э-эй! Вы целы?
– Смотря кого ты имеешь в виду! – кричит доктор в ответ. Разговор – это хорошо. Тем более, что к серьёзному «общению» мы пока не готовы. Из оружия – лишь пистолеты. Остальное – предстоит отбить у Боксёра.
– А меня зацепили… Блядство…
– Ты при дамах не ругайся! – укоряет Грэй, сквозь дымную пелену пытаясь разглядеть собеседника. Но мало что выходит. А высунуться из-за плиты, чтобы улучшить обзор, мы не рискуем.
– Извиняюсь, – голос совсем молодой и вроде бы знакомый, – а с дамой всё в порядке?
– Ага, твоими молитвами, – отзываюсь я.
– Э-эй, да чё вы… как неродные!
– А ты поменьше в нас «шмаляй», тогда и породнимся.
– Я ж не в вас целил…
– Ну тогда иди сюда.
– Не могу, – стонет незнакомец.
Артём вдруг пытается встать. Хватаю его за куртку:
– Не рыпайся…
– Я его узнал! Я его в карты обыграл!
– С Ромычем у вас тоже была дружба!
Какое-то время длится молчание. Незнакомец первым его нарушает:
– Эй… у вас не найдётся… чего-нибудь… рану перевязать.
Голос – тоскливый. Он и в самом деле истекает кровью?
Смотрю на доктора:
– Прикроешь меня.
Не ожидая его решения, вскакиваю. Короткая перебежка до следующего укрытия. Прижалась к земле, затаилась. Тихо. Опять перебежка. Главное – быстрее проскочить тот отрезок, где и Боксёр может меня достать.
Уже вижу тело на земле. Он не шевелится. Потерял сознание? Притворяется? «Калаш» лежит рядом с ним.
Последний бросок. Времени схватить оружие я ему не дам…
Шагов за пять наперерез мне из-за угла вырастает фигура. С таким же «калашом» направленным прямо мне в грудь.