– Личный номер 0697!

– Предъявите идентификацию, – то ли живой, то ли синтезированный голос из динамика «шпиона».

Мы нарвались на неприятности! Одного пароля и номера оказывается мало!

Держу «шпиона» на мушке, хотя понимаю, что калибра «вайпера» явно недостаточно. Маку удалось завалить одну летающую хреновину рядом с логовом Джона. Только у пацана было «12 миллиметров», а у меня сейчас – «5,65»! Это ведь не людей дырявить…

Артём судорожно сглатывает. Мы стоим рядом, у соседних окон. Его палец – тоже на спусковом крючке.

Математик и юноша сидят на полу, в глубине комнаты, и не видят происходящего. Но судя по их дыханию, наше волнение передаётся остальным. А ещё я слышу, как ёрзает Павлик и Иришка шепчет успокаивающе.

Ожидание – натянутая, вот-вот готовая лопнуть струна. Единственный, кто спокоен – доктор. Он щурится на солнце и неторопливо закатывает левый рукав куртки. Поворачивает внутреннюю сторону запястья в направлении «шпиона».

Что такое?

Вглядываюсь до рези в глазах, но так и не могу ничего увидеть на его руке. Никаких надписей и татуировок.

Значит…

Мне становится страшно…

…В гараже пахло бензином, а в погребе под гаражом квашеной капустой. Михалыч щёлкнул выключателем. Едва тлеющая лампочка осветила крутые ступеньки. Ряды банок с маринованными овощами. Мы спустились. И на полу, в углу обнаружился длинный свёрток. Я зажгла аккумуляторный фонарь. Старик дёрнул край матовой плёнки, развернул.

Внутри был труп. Человек средних лет, с аккуратной дыркой во лбу.

– Двоих наших замочил, прежде чем я его успокоил, – вздохнул Михалыч.

Мертвец не казался серьёзным противником. Уж больно невзрачен. Грязно-синий драный свитер, потёртые джинсы. Носки дырявые. А обуви нет.

Старик проследил мой взгляд и пояснил:

– Ботинки у гада хорошие. И вроде – сорок третий. Может, Локи подойдут? Не помнишь, какой у него размер?

– Сорок третий – в самый раз, – выдавила я.

– Только не объясняй Генке – откуда. Ещё начнёт брезговать, дурачок…

Михалыч достал цилиндрик сканера и присел рядом с телом. Поводил цилиндриком. И озабоченно качнул головой:

– Не получается. Может, сигнал слабый?

Закатал рукава у трупа и провёл сканером по желтоватой коже.

– Бесполезно. Не с нашей техникой…

Достал нож.

– Ну-ка посвети, Таня…

Пощупал правое запястье мертвеца. Сделал аккуратный надрез. Раздвинул рану. Снова рассёк плоть… Меня замутило.

– Держи фонарь ровно, Таня… Кажется, не здесь…

Сталь опять прочерчивает кожу трупа. Теперь на левом запястье… Я пытаюсь не смотреть. Дыхание Михалыча – ровное, сосредоточенное…

– Есть! Вот оно, Таня..

Я поворачиваю голову. Старик довольно улыбается. В раздвинутой мёртвой плоти темнеет крохотный шарик. Не больше спичечной головки.

– Что это?

– Идентификация.

Михалыч бережно достаёт шарик из раны и внимательно рассматривает:

– Красивая штучка… Жаль, её уже не использовать…

Да, Старик водил нас, как слепых котят. Только насчёт идентификации – не врал. Ещё одну мы с ребятами нашли полгода спустя, в обгорелых останках. Мертвец превратился в головешки, а шарик остался целёхонек.

И точно такой же спрятан в левом запястье доктора.

Грэй… Кто ты? Что я о тебе знаю? Чингиз тебе доверяет. Но Король многим доверял. Дьюк, Митяй… И кем они оказались?

Ты – не имплант, я бы сразу почувствовала… Но ведь и о Ромыче можно было сказать то же самое. И об Алане…

Я верила. Я могла подозревать кого угодно, но не тебя… А ты… Внешне мягкий, сугубо гражданский по всем привычкам – ты так и не открывался до конца. Всегда казалось – что-то прячется за ласковым прищуром. Раньше я не придавала этому значения.

Теперь всё вдруг обрело особый смысл. Каждая мелкая чёрточка выросла в размашистую чёрную полосу. Полосы сложились в картину…

Грэй уверял, что импланты не так уж сильны.