Если б я и себя могла так же легко успокоить. В голове будто часы тикают. Сколько секунд у нас осталось?…

Одно хорошо. Больные руки начинают понемногу слушаться. Щупаю предплечье. Как раз там по касательной прошлась пуля…

Даже не верится! Рана затянулась! На рукаве дырка, а на коже – ни следа.

Иван отгоняет людей подальше от готового к взрыву окна. «Идейный мальчик» с проворством таракана забирается в узкую щель между столом менеджера и стеной. И как он, бедняга, сумел туда втиснуться?

Дистанционный взрыватель в руках майора. Что-то у него не выходит… Ну же, ну! Сейчас всё решится!

Словно почуяв это, «виртанутые» бросаются в атаку. И происходит невозможное. Они прорываются сквозь огонь трёх «Калашниковых». Вздрагивают от прямых попаданий, какие-то красные куски вылетают из тел, но они не останавливаются. И с радостными воплями косят очередями всё вокруг.

Пули звенят по металлу, стучат по бронестеклу, словно стая рассерженных шершней, носятся в воздухе. И жалят, жалят насмерть вжимающихся в пол людей. Крики, стоны… Какой-то обезумевший мужчина бросается через зал, но тут же падает.

Одна из пуль бьёт в стереопроектор на потолке, и там что-то срабатывает. Розовые прозрачные птицы бесконечной стаей летят через весь зал, кружатся, словно последняя галлюцинация, над ранеными и убитыми.

Два «Калашникова» уже молчат. То ли патронов нет, то ли наших ребят подстрелили. Я ползу к ним на выручку. По-прежнему слаба, как привидение, но нажимать курок я могу. Чужой «вайпер» в моих руках оживает, выплёвывая короткую очередь, и сразу затихает. Магазин почти пустой…

Гэймеры не обращают внимания на раны. Идут в полный рост. Сквозь витрину я хорошо их вижу. А они меня – пока нет. Бронестекло с их стороны – непрозрачное.

Но почему их так много? Двенадцать! А должно остаться меньше восьми. Я присматриваюсь. И не верю. Впереди, ковыляя на полуперебитой ноге, вышагивает… тот самый парнишка, который убил Семёна. И который сам умер на наших глазах! Сейчас он уже не бледный, а землисто-серый. Как и положено мертвецу. Кровь давно вытекла через пробитую артерию…

Стрекочут «вайперы», последний наш АКМ замолкает. Парнишка ловко перекидывает искалеченную ногу через стальной прилавок и целится в оцепеневших от ужаса посетителей. Синеватые губы улыбаются, а блёклый, пустой взгляд шарит вокруг, будто ощупывая зал:

– Танюша! Выходи! Иначе мы на фиг порешим всех твоих монстров.

В подтверждение он стреляет, и кто-то за прилавком хрипит в агонии. Отчаянный женский крик.

– Хватит! – ору я и начинаю подниматься. Что там у Ивана, неужто взрыватели не сработали?

– Отлично, Таня, отлично! – радуется «виртанутый». – Руки вверх – только медленно! И иди к нам.

В руке у меня ГШ-19, последний довод в моём арсенале. Но серо-синеватый парнишка пока его не заметил. Сейчас я видна только по плечи.

– Ты ведь уже умер…

– Хорошо иметь жизнь в запасе, – скалится покойник. Остальные гэймеры держат меня на «мушке».

В эту секунду моя рука оказывается на уровне окошка в витрине. Пистолетом я распахиваю его и одновременно жму спусковой крючок. Успеваю сделать только два выстрела. Сзади кто-то рвёт меня за куртку и валит на пол. Плоский желтоватый брусок перелетает через витрину и почти сразу грохот бьёт по барабанным перепонкам. Рвануло и спереди, и сзади, со стороны заминированных жалюзи.

Я трясу головой. Повезло. Витрина из бронестекла перекосилась, взялась сеткой трещин, но устояла. По ту сторону, сквозь клубы дыма и пыли – забрызганные кровью куски тел.

– Так-то надёжнее, – цедит Иван. Я оборачиваюсь. Искорёженные стальные полоски ощетинились, словно иглы громадного дикобраза. В жалюзи зияет дыра. Мышеловка приоткрылась.

Бежим к выбитому окну.

Несколько пуль свистят вслед. У самой дыры поворачиваю голову. Серый парнишка ползёт на руках. За ним вместо нижней части тела волочатся какие-то багровые ошмётки. Он ловит мой взгляд и пытается перезарядить «вайпер». Но пальцы уже не слушаются. Паренёк кривит губы в беспомощной улыбке:

– Двадцатый уровень – самый трудный…

Розовые, причудливо искажённые птицы летят над ним, почти касаясь крыльями. Словно выпивают остатки жизни. Полупрозрачное виртуальное вороньё…

ГШ-19 вздрагивает в моей руке. На сером лбу вспучивается дыра, и только тогда паренёк затихает.

«Game over», мальчик…

Рядом с «Матриксом» есть большая автомобильная стоянка. Разумеется, охраняемая. Только обошлось без жертв. Охранников не оказалось на месте. Наверное, после взрыва они решили наблюдать за крутыми разборками с безопасной дистанции в машине напротив компьютерного центра, плохо, что нет и двоих наших – тех, что должны были ждать.