— Ана…

— Ш-ш-ш… — Она успокаивалась и возбуждалась, нежно, игриво касаясь его губами. — Просто целуй меня.

Можно ли устоять, когда губы призывно открылись? Он обхватил ее лицо напряженными пальцами, ведя в душе яростную войну, стараясь не перейти границу.

И, когда зазвонил телефон, издал страдальческий и одновременно облегченный стон.

— Я лучше пойду…

— Нет. — Улыбнувшись, Ана выскользнула из его рук. — Останься, пожалуйста. Налей чаю, пока я отвечу.

— Чаю… Повезет, если чайник удастся поднять. Совершенно разбитый, Бун слепо повернулся к плите, а она сняла трубку настенного аппарата.

— Мама!.. — В смехе на этот раз звучит чистая радость. — Спасибо! Всем спасибо. Утром получила. Чудесный сюрприз! — Она вновь засмеялась, прислушавшись. — Конечно. У меня все хорошо. Замечательно. Я… Папа! — Анна фыркнула, когда отец ворвался в разговор. — Поняла, что значит лягушонок. Сразу полюбила. И тебя люблю. Нет, спасибо, он лучше, чем настоящий. — Она улыбнулась Буну, подавшему чашку. — Тетя Брайна? Прекрасная сказка. Да… С Морганой все в порядке, будет двойня. Теперь уже скоро. Непременно успеете.

Бун беспокойно метался по комнате, прихлебывая чай, на удивление вкусный. Что за чертовщину она туда всыпала? Что за чертовщину влила в него самого? Даже слышать ее голос больно.

Ладно, можно стерпеть. Цивилизованно выпить чаю, держа при себе руки. Потом удрать, на весь день погрузиться в работу, чтобы о ней не думать.

Сказка еще далеко не закончена, а он уже почти готов взяться за иллюстрации. Почти знает, что хочет изобразить.

— Ану.

Резко тряхнув головой, хлебнул еще чаю. Похоже, она собирается поболтать с каждым родственником. Ну, очень хорошо и прекрасно. Хватит времени успокоиться.

— Да, я тоже по тебе скучаю. И по всем остальным. Через пару недель увидимся. Благословляю.

Когда она повесила трубку, глаза ее были полны слезами, но все-таки улыбались Буну.

— Родные…

— Догадался.

— Прислали нынче утром сундук с подарками, а я еще не успела позвонить, принести благодарность.

— Очень мило с их стороны. Слушай, мне действительно… Нынче утром? — внезапно нахмурился Бун. — Я почтового фургона не видел.

— Он рано прибыл. — Ана отвернулась, ставя чашку. — Можно сказать, спецдоставка. Все с нетерпением ждут конца месяца, когда приедут с визитом.

— Будешь рада встрече.

— Как всегда. Ненадолго заезжали летом, но было столько суеты и волнений из-за помолвки и скорой свадьбы Мэл с Себастьяном, что я с ними редко бывала вместе. — Она шагнула к двери, выпустив Квигли. — Еще чаю?

— По правде сказать, нет, спасибо. Идти надо. Работа ждет. — Бун осторожно добрался до двери. — Еще раз с днем рождения.

— Бун… — Ана схватила его за плечо, почувствовав, как дрогнули мышцы. — Каждый год в день рождения я делаю себе подарок. Фактически совсем простой. Один день делаю что хочу. То, что считаю нужным и правильным. — Даже не двинувшись, она плотно захлопнула дверь, преградив ему путь. — Выбираю тебя. Если ты еще хочешь.

Он вытаращил глаза, пока слова звенели в ушах. С виду она такая спокойная и серьезная, что вполне могла бы рассуждать о погоде.

— Ты знаешь, что хочу.

— Знаю, — улыбнулась Ана, попав в этот момент в тихий мертвый центр урагана. — Да, знаю. — Шагнула вперед, а Бун шагнул назад. «Неужели он меня завлекает?» — гадала она, не сводя с него глаз. — Вижу, глядя на тебя, чувствую, когда ты ко мне прикасаешься. Ты очень добрый и терпеливый. Держишь слово, пообещав, что ничего не будет, пока я сама не скажу.

— Стараюсь. — Он нерешительно еще на шаг отступил. — Это нелегко.

— Для меня тоже. — Она стояла на месте в поблескивающем на солнечном свете серебристом халате. — Просто прими меня и пойми, что я хочу отдать тебе все возможное. Возьми, этого будет достаточно.

— Что взять?

— Будь моим первым мужчиной, — просто сказала она. — Покажи, что такое любовь.

Бун осмелился коснуться ее волос.

— Ты хорошо подумала?

— Хорошо. — Прося и предлагая, Ана протянула обе руки. — Отнесешь меня в постель, станешь моим любовником?

Что на это ответить? Никакими словами не описать вспыхнувший внутри огонь. Поэтому он не стал тратить слов, а схватил ее на руки.

Понес, как подаренную изящную статуэтку. Действительно видя в ней волшебницу, панически содрогаясь при мысли, что не сумеет быть нежным и сдержанным. Сердце трепетало от предвкушений и страха.

Ради нее хотелось бы, чтобы сейчас была ночь, горели свечи под тихую музыку в серебристом лунном свете. Почему-то кажется неправильным впервые заниматься любовью утром, при разгорающемся на голубом небе солнце, под пение порхающих в саду птиц, под звяканье на ветру колокольчиков, подвешенных в окнах.