— Ты просто лучше скрывала свои изыскания. — На секунду оставив готовку, Ана шагнула к сестре и обняла ее. — Это было прекрасно, он был так нежен… Теперь знаю: правильно делала, что ждала. Он пришел. — Она распрямилась с улыбкой. — Дал мне то, чего я и не ожидала.

Моргана со вздохом протянула к ней руки.

— Ты влюблена.

— Правда. Сильно.

— А он?

Глаза погасли.

— Не знаю.

— Ох, Ана…

— Не хочу его привязывать таким способом. — Взгляд успокоился, голос отвердел. — Это было бы нечестно, пока он не знает, кто я такая, пока я не осмелилась объяснить свои чувства. Знаю, что я ему дорога. Тут никакой дар не нужен. И этого достаточно. Когда возникнет нечто большее — если возникнет, — сам скажет.

— Никогда не перестаю удивляться твоему дьявольскому упрямству.

— Я из семейства Донованов, — объявила Ана. — А это важно.

— Согласна. Только надо объяснить. — Моргана крепко схватила ее за локоть. — Ох, понимаю. Сама советов терпеть не могу. Не хочу слышать. Но ты должна разделаться с прошлым и смотреть в будущее.

— Я смотрю в будущее. Хочу видеть в нем Буна. Просто мне нужно время. — Голос дрогнул, Ана стиснула губы, дожидаясь, когда пройдет ком в горле. — Я знаю его. Он хороший. Сам того не зная, обладает сочувствием, воображением, щедростью… и у него есть ребенок.

Когда она отвернулась, Моргана попыталась встать из-за стола.

— Этого ты боишься? Принять чужого ребенка?

— Ох, нет! Я люблю Джесси. Кто бы не полюбил? Полюбила ее даже раньше, чем Буна. Она — центральный столп его мира, и это естественно. Для него, кроме нее, ничего не существует. А я не гожусь для обоих.

— Объясни.

Ана замешкалась, споласкивая крутые яйца, которые собиралась измельчить.

— У тебя есть свежий укроп? Помнишь, дядя Дуглас любит рубленые яйца с укропом?

Шумно выдохнув, Моргана грохнула банкой о стол.

— Объясни, Анастасия.

Раздираемая эмоциями, Ана вскипела:

— Ты даже не понимаешь, как тебе повезло с Нэшем! Ведь он любит тебя, несмотря ни на что.

— Почему это не понимаю? — возмутилась Моргана. — При чем тут вообще Нэш?

— Сколько других мужчин примут нас целиком? Многие захотели бы на колдунье жениться или взять ее в матери собственного ребенка?

— Во имя Финна, Анастасия! — Нетерпеливый тон чуть смягчился из-за необходимости снова сесть. — Можно подумать, будто мы летаем на метле и кудахчем, портя молоко в материнской груди!

Ана не улыбнулась.

— Разве многие думают иначе? Роберт…

— Чума на твоего Роберта.

— Ладно, забудем о нем, — махнула рукой Ана. — Сколько раз на протяжении столетий за нами охотились и преследовали, боялись и изгоняли просто за то, что мы родились не такими, как все? Я не стыжусь своей крови. Без сожаления принимаю свой дар и наследие. Только если откроюсь и он на меня взглянет так, — она усмехнулась, — будто у меня в подвале стоит кипящий котел с жабами и с волчьим аконитом, я не переживу.

— Если он тебя любит…

— Если, — повторила Ана. — Посмотрим. По-моему, тебе теперь надо прилечь на часок.

— Увиливаешь от темы, — сказала Моргана, и в ту же секунду на кухню ворвался Нэш. В волосах паутина — к счастью, искусственная, — в глазах нечестивый блеск.

— Девочки, вы должны посмотреть! Невероятно… Так здорово вышло, я просто сам себя испугался. — Он схватил со стола корень сельдерея, зажевал с вкусным хрустом. — Пошли, чего сидите?

— Ох уж эти мне дилетанты, — вздохнула Моргана, с трудом поднявшись на ноги.

Кузины любовались изготовленными Нэшем голографическими изображениями привидений в прихожей, когда раздался шум подъезжающего автомобиля.

— Приехали! — Полная радостных предвкушений встречи с родными, Ана легким прыжком подлетела к дверям. И замерла на месте, оглядываясь на Моргану, которая повисла на плече у Нэша.

Он сразу побледнел не хуже привидений.

— Детка! Что ты?.. О боже.

— Все в порядке. — Моргана испустила долгий вздох, Ана ее подхватила под другую руку. — Правда, просто судорога. — Привалившись к мужу, она улыбнулась кузине. — По-моему, очень удачно родить двойню в Хеллоуин.

— Абсолютно нечего беспокоиться, — заверил Дуглас Донован, высокий мужчина одного роста с сыном Себастьяном, с чуть посеребрившейся гривой волос цвета воронова крыла, во фраке с черным галстуком по торжественному случаю. Наряд дополняли неоново-оранжевые мокасины, которые доставляли ему колоссальное удовольствие, светясь в темноте. — Роды самое естественное дело на свете. И ночь идеальная.