– Вот вам и причина!

Хакеры потрясенно умолкают.

– Ух-ты, – бормочет наконец Дос, – А здорово тебя расписали, прям-таки художественно…

На огромном листе, напоминающем рекламные плакаты звезд шоу-бизнеса, красуется квадратная физиономия Падлы – метр на метр, не меньше. Сходство с оригиналом полное, правда нет шапки-ушанки. Зато есть два роскошных „фингала“, под левым и правым глазом – для симметрии наверно.

– Падла, ты теперь светофором можешь работать, – хихикает Жирдяй, – Моргнул левым – стойте, моргнул правым – идите.

– Я тебе так подмигну, что ты не стоять, а лежать будешь. И на зеленый и на красный, – хмурится Падла, – Такая каша заваривается, а ему бы всё зубоскалить.

Маньяк, которому совсем не до смеха, спрашивает коротко:

– Где и как?

– Да представь себе, буквально на ровном месте…

– Два раза раза налетел на один и тот же столб? – вставляет Жирдяй и быстро пятится под тяжелым взглядом Падлы.

– В общем, вы меня знаете, я с детства любознательный, – тяжело вздыхает вождь хакеров, – Ну и приспичило мне посетить библиотеку Конгресса США. Секретный отдел. Захотелось, так сказать, освежить в памяти переписку Маркса с Левински, Клинтона с Каутским… То есть, наоборот, конечно.

– Левински с Каутским? – интересуется Жирдяй, предусмотрительно заняв позицию у дальнего конца обеденного стола.

Демонстративно игнорируя толстяка, Падла пожимает плечами:

– Я ведь туда не первый раз наведываюсь. Можно сказать, постоянный читатель. Разумеется, в облике какого-нибудь тамошнего конгрессмена. Однажды, правда, настолько обнаглел, что заявился в собственном теле. Подаю девице при входе документ: фотография, печать, электронный код – всё в лучшем виде, „Сенатор Падла от штата Южная Мудозвония“.

– Так и было написано? – изумляется Дос.

– Слово в слово, – небрежно кивает бородач, – И никаких проблем. Там ведь у них на входе программы, а не люди. А программу, как и женщину… – он мечтательно вздыхает, – всегда можно уговорить.

Падла весело подмигивает хакерским особям женского пола и те краснеют даже сквозь негритянскую „шоколадность“. Громила Череп смущенно шмыгает носом и смотрит куда-то в пол.

– Послушайте, а разве есть такой штат, Мудозвония? – вдруг спохватывается в углу простодушный до безобразия молодой человек.

– Конечно. Это самый главный штат, – не моргнув глазом, кивает Падла, – Все выдающиеся люди – оттуда. Жирдяй, например.

Толстяк высокомерно кривится, а молодой человек вполне искренне восторгается:

– Жирдяйчик! А я и не знал, что ты американец!

Среди негритянско-хакерской братвы царит веселое оживление.

Падла разводит руками, оглядываясь на нас с Маньяком: дескать, извините, мы – люди простые. Спустя минуту он все же призывает аудиторию к вниманию:

– Не будем отвлекаться!

Опять делает изрядный глоток „Жигулевского“ и продолжает:

– В этот раз я не выпендривался и не морочил голову электронике. Всё было чин-чином: Уильям Джефферсон Клинтон, экс-президент США. Эта девица на входе даже честь мне отдала. Пустяк, а приятно, – бородач расплывается, – Красивые женщины – моя слабость…

– Постой, постой… Девица отдала честь… И стала женщиной? – искренне удивляется Дос, – Так ты что её, прямо на входе?…

– Извращенец, – хмурится Падла, – Может ты и ходишь в библиотеку для этого, но я лично хожу в библиотеку читать!

Он отодвигает очередную пустую пивную бутылку. И переходя к самой неприятной части повествования, осушает в один глоток налитый до краев стакан водки. С хрустом закусывает малосольным огурчиком, окидывает притихшую аудиторию меланхоличным взглядом:

– Всё было, как по маслу. Нашел то, что искал. Небольшой такой документик из секретного архива. По поводу отношений Трумена с Даллесом. Кто-то там из них был трансвестит. Сейчас не вспомню, кто… Может, оба… Мелочевка, конечно. Весь навар – двадцать тонн „гринов“. Так сказать, хакеру на дискеты…

Падла вдруг сдирает с себя линялую выцветшую майку и утирает ею вспотевший лоб. Я замечаю на его волосатом животе старую татуировку: „Не забуду ЕС-1840“.

– Я, наверное, слегка расслабился, когда до файла добрался… В общем, привык уже, что в этой конторе у меня проколов не бывает. Ну и… – бородач мнется, тоскливо глядя на полупустую бутылку „Столичной“. Не пьет. Вздыхает сокрушенно:

– Это случилось, как раз, когда я уже прикидывал, на что потрачу честно заработанные „баксы“… Кто-то заехал мне в ухо. Чувствительно. Аж зазвенело… Оборачиваюсь, естесственно, в праведном гневе – какой-сякой паршивец покусился на благородную личность экс-президента… И получаю встречный „апперкот“ в левый глаз. Потом, без всякого паузы на выяснение отношений – в правый…