– Лена, в целях вашей безопасности вам лучше с нами поговорить, – немного устало сказал майор. – Поверьте, это очень важно.

Она снова посмотрела в «глазок». Оба гостя стояли спокойно, никакой явной угрозы от них не исходило. А-а, чего, в самом деле, выдумывать…

Лена решительно открыла дверь. Гришин неторопливо вошел первый, по-доброму улыбнулся. Борисов шагнул за ним, рыская вокруг глазами.

– Где она? – спросил Гришин, стараясь не напугать славную толстушку.

– А ее здесь нет… – пробормотала Лена, заливаясь краской.

– Кого? – улыбнулся Гришин, уже точно зная, что беглянка здесь.

– Не знаю… – Лена заложила руки за спину и отвела глаза.

– Наташа, – позвал Гришин, не сходя с места. – Поверьте, что мы приехали помочь вам. Не бойтесь и выходите, прошу вас…

Прошла минута. Из дверей спальни медленно выступила Наташа, посмотрела на Гришина измученными страхом и болью глазами. «Да, крепко тебе досталось», – мимоходом подумал Гришин, глядя на ее осунувшееся лицо. В Ленкином халате, который ей был на два размера больше, она казалась худой и нескладной. Да еще этот гипс…

Как Наташа ни боялась незнакомцев, все-таки ей, королеве любой компании, стало неловко перед высоким красивым мужчиной, который смотрел на нее с явной жалостью. Неужели она так подурнела?

– Здравствуйте, – очень мягко сказал Гришин. – Майор Гришин, Алексей Платонович, приехал к вам из Москвы… Капитан Борисов…

– Из самой Москвы? – переспросила Наташа, чуть оживая.

– Да, из самой Москвы, – подтвердил Гришин. – Вот мои документы.

– Значит, поверили? – прошептала Наташа, не глядя на его «корку».

– Поверили, – серьезно кивнул Гришин. – Но пока нам известно очень мало. Хотелось бы услышать все непосредственно от вас. Пока я только слышал невнятный пересказ да читал протокол капитана Матюшкина.

– Он – сволочь, – немедленно сказала Наташа, и глаза ее блеснули.

– Согласен, – улыбнулся Гришин. – Он уже наказан. Но сейчас, как говорится, не об этом… Мы могли бы присесть и спокойно поговорить?

– Так пойдемте на кухню, – вмешалась Лена. – Чайку попьете с дороги.

– Чайку неплохо бы… – вставил Борисов, поглядывая на молодую хозяйку ласковым взглядом. Похоже, нравились ему полненькие.

Гришин покосился на него, но возражать не стал. Последний раз он поел еще в московском аэропорту, а было это уже давненько.

– А где родители? – спросил Борисов, идя вслед за Леной.

– На даче, – беззаботно сообщила Ленка, к которой быстро вернулось утраченное было спокойствие. – Приедут только завтра. Торт будете?

– Если дадите… – кокетничал Борисов. – Сами испекли?

– Ага. Немного с кремом переборщила, но он вкусный, попробуйте…

– Попробуем… – Борисов подождал, пока усядутся Гришин с Наташей, сам пристроился у подоконника, чтоб не мешать Гришину.

– Давайте, Наташа, как можно подробнее, – сказал Гришин. – Хорошо?

– Угу, – кивнула она и начала в четвертый раз излагать свою повесть.

Пока она говорила, Ленка приготовила для всех чай, разложила по тарелкам торт и тихо ушла в гостиную, понимая, что ее присутствие в кухне пока не требуется. Честно говоря, она сама устала порядком от Наташиных страстей – не для нее все это было – и рада была посмотреть по телевизору любимый сериал, в котором все так легко и красиво.

– Скажите, а акцент у этих людей был? – спросил Гришин, дослушав до конца рассказ Наташи. – Может, что-то кавказское, арабское…

– Нет, акцента не было, – покачала головой Наташа.

– Вы точно помните, что они спросили, на кого вы работаете?

– Да, точно. Еще спрашивали, кто нас послал и почему мы выбрали именно этот дом. – Наташе от воспоминаний было трудно говорить.

Пережидая, пока она успокоится, Гришин отпил немного чая, попробовал торт. Борисов со своей порцией уже давно расправился.

– Вот! – вспомнила Наташа. – Они же между собой на каком-то странном языке разговаривали. Я такой никогда не слыхала…

– Да? – заинтересовался Гришин. – Любопытно. Что за язык?

– Не знаю… У нас в общежитии есть арабы, но они говорят совсем не так. Эти говорили как-то очень отрывисто, резко…

– Если услышите – сможете узнать? – вставил Борисов.

– Конечно! – воскликнула Наташа. – Я этих голосов никогда не забуду!

– А лица вы ни одного не смогли разглядеть? – спросил Гришин.

– Нет, не смогла. Они все время светили фонарями мне в лицо, а потом надели на головы мешки… Ничего не дали увидеть.