Оперативники повеселели, глянули на него добрее. Свой парень!

– Но, может, мы сами… – попытался отговорить его Афанасьев. – Чего вам по свалкам лазить? Да и опасно там одному…

– Ничего, – сказал Гришин. – Кто-то должен и по свалкам, так почему не я? А что опасно? Ну, надеюсь, вы меня прикроете? Только опять же надо сделать все очень аккуратно. Наших людей должно быть немного, и они должны находиться от меня на большом расстоянии. Ни в коем случае нельзя спугнуть бомжей. Если они почувствуют засаду – снова упремся в стену. Так что прошу действовать очень осторожно.

– Да понятно, товарищ майор, – сказал один из оперативников. – Свою работу мы знаем. Рассыплемся вокруг свалки по лесу – никто нас не увидит. Так что можете действовать смело, мы прикроем.

– Хорошо, – кивнул Гришин. – Тогда предлагаю выдвигаться.

Однако еще час ушел на подготовку к операции. Был начерчен план свалки, намечены точки, где должны находиться замаскированные оперативники. Подполковник Афанасьев предлагал вызвать вертолет, чтобы с него, барражируя на некотором удалении от свалки, вести наблюдение за Гришиным. Но Гришин от вертолета наотрез отказался, как отказался и от линии оцепления в лесу вокруг свалки.

– Ничего, что может вызвать подозрение, – сказал он. – Людей, которые будут страховать меня, вполне достаточно. Я даже не буду брать с собой оружие. Все должно выглядеть натурально. Ошибка исключена.

Сначала на место выехала первая группа оперативников, которая должна была рассредоточиться вокруг свалки до появления Гришина. Спустя полчаса вместе с еще тремя милиционерами в штатском и подполковником Афанасьевым туда поехали и Гришин с Борисовым. Присутствие Афанасьева было совершенно лишним, о чем Гришин не преминул сказать, но тот вдруг твердо заявил, что операция находится под его контролем и что он «обязан быть в курсе». Пришлось смириться, хотя изначально Гришин хотел наведаться на свалку вообще только в сопровождении одного капитана Борисова.

Раздосадованный всей этой шумной, многолюдной возней, он вскоре уже брел вдоль бесконечных мусорных завалов, заранее не веря в успех предприятия. Афанасьев, правда, остался сидеть в машине на порядочном удалении от свалки, в лесу на другой стороне дороги. Но наличие где-то поодаль целого отряда милиционеров все равно создавало ощущение, что он идет в сопровождении большой компании. Хорошо, хоть от вертолета и оцепления удалось избавиться. Не хватало только ввести сюда мотострелковый полк и танковую дивизию.

Над мусорными завалами летали тучи птиц. Было уже страшно жарко, и несло такой вонью, что Гришин порой начинал задыхаться. Сам того не зная, он вышел из леса примерно там же, где позавчера вышел бедный Володя Цыбин, – чтобы не поднимать лишний шум, сторожа решено было обойти, – и теперь по большой дуге медленно подходил туда, где гудели, утаптывая свежий мусор, бульдозеры, копошились согбенные фигуры людей и метались обалдевшие от жадности птицы.

Когда он подошел к первым копателям, жалким, испитым существам, его рубашка была на спине насквозь мокрой. Бомжи посмотрели на него без особого интереса и продолжали свое занятие. Все они обязаны были найти в свежем мусоре как можно больше предметов, годных для сдачи в утиль, и потому им недосуг было разводить разговоры с посторонним.

– Бог в помощь, – громко сказал Гришин, останавливаясь и отдуваясь.

– Ты бы бога зря не трогал, – не слишком приветливо отозвался худой сутулый старик, ковыряя сор толстой палкой, которой он заодно отмахивался от наглых птиц, выхватывающих пищу у него из-под рук.

– Да ладно, отец, не бурчи, – примирительным тоном сказал Гришин. – Кто тут у вас не слишком занят? Поговорить надо бы…

– Некогда нам говорить, – огрызнулся старик. – Не видишь?

Он обнаружил что-то ценное в разрытом соре. Поднял кусок какой-то металлической пластины, вытер рукавом оборванной куртки, сунул в мешок. Остальные тоже все время что-то подымали и клали в торбы. Зрелище было довольно противное, словно они рылись в чьих-то развороченных внутренностях. От птичьего гама закладывало уши. Птицы, нисколько не опасаясь людей, круто пикировали со всех сторон, щелкая громадными клювами и толкая людей крыльями.

– Надо поговорить, иди туда, – указал палкой старик на подобие беседки в кустах на некотором удалении от свалки. – Там найдешь…

– Спасибо, – кивнул Гришин, отшатнувшись от вороньей тучи.

Указанные стариком кусты росли метрах в пятидесяти, почти у самой кромки леса. Гришин медленно подходил к ним, незаметно осматривая опушку. Где-то там за деревьями спрятались оперативники. Пока все шло нормально, хоть бы они не напортачили!

В беседке – наспех сколоченном сооружении, имеющем пару лавок и шиферную крышу, – сидели двое, пили пиво из бутылок. Один из них был мелкий тщедушный человечек с быстрыми цепкими глазками. Второй – мощный рябой парень. Бутылка почти целиком пряталась в его руке. Увидев незнакомца, они переглянулись и замолчали.

«А пиво недешевое пьют, – отметил Гришин, останавливаясь в двух шагах от беседки. – Наверное, это надсмотрщики над рабочей силой».

– Добрый день, – сказал он, снимая с плеча сумку.

Рябой еле заметно кивнул. Тощий кривовато улыбнулся.

– Здравствуйте и вам, – насмешливо ответил он. – Откуда и куда?

– Из Москвы сюда, – в тон ему ответил Гришин, потягиваясь.

– Из самой Москвы? – не поверил тощий. – Из столицы?

– Из нее самой, – подтвердил Гришин, садясь на лавку.