– Вот как? – удивился Лев Осипович. Не слишком приятная новость. Хотя все и не могло идти абсолютно гладко, это даже ненормально. В любом важном деле должно быть какое-то препятствие, – это он знал наверняка. – И на чем они прокололись, позвольте узнать?

– Э, долго рассказывать, – отмахнулся с досадой Магомед. – Досадная случайность. Стечение обстоятельств. Глупость, одним словом.

– Ну и как вы собираетесь устранить возможные последствия этой… глупости? Свернуть, пока не поздно, операцию в Верхнеозерске?

– Свернуть никогда не поздно, – возразил Магомед. – Но такой необходимости еще нет, уважаемый Лев Осипович.

– Как нет? Но если ваших людей возьмут, то без труда догадаются о том, для чего они появились в Верхнеозерске. Даже если они, как вы уверяли, будут молчать или же погибнут от самоподрыва…

– Догадаться трудно, – снова возразил Магомед. – Тюрьма, в которой содержится Руслан, находится в пятидесяти километрах от города. Так что появление террористов в Верхнеозерске ФСБ, скорее всего, припишет их желанию взорвать плотину на водохранилище. Кстати, вчера наши люди именно это задание и получили. До этого они не знали, для чего их послали в Верхнеозерск. Но им известно, что за ними, возможно, ведется охота. Поэтому в случае захвата и пыток они «вынуждены будут» признаться в своем намерении взорвать плотину. Им уже доставили взрывчатку, так что все будет выглядеть очень убедительно. Даже если ФСБ изначально заподозрит их в намерении освободить Руслана, то очень быстро откажется от этой версии и припишет их появление в Верхнеозерске случайному совпадению. Так что сворачивать операцию еще рано. В крайнем случае можно начать восстание и без Руслана, но его появление в Заречном, без преувеличения, всколыхнет весь чеченский народ, поэтому мы сделаем все возможное, чтобы освободить его.

– Но кто будет освобождать Руслана, если вы сами отдаете своих людей в руки службы безопасности? – заволновался Лев Осипович.

– Мудрый шейх Абдулкарим предусмотрел такой вариант, – усмехнулся Магомед. – В Верхнеозерск была послана еще одна группа, втайне от первой. Они ничего друг о друге не знают. Именно вторая группа и будет освобождать Руслана. А первая послужит «обманкой».

– В шахматах это называется гамбит, – восхищенно сказал Лев Осипович. – Чтобы получить явное преимущество, надо пожертвовать фигурой. Передайте уважаемому шейху, что я восхищен его игрой.

– Всенепременно, – слегка наклонил голову Магомед. – А теперь давайте обсудим некоторые весьма важные детали по поводу инструкций, которые вы должны будете дать депутату Травкину.

– Мы ведь вчера таксиста этого, к которому обращалась прошлой ночью Орлова, чтобы, значит, он отвез ее в Грачик, нашли, – говорил подполковник Афанасьев, сидя за столом у себя в кабинете. – Только вот нашли уже к ночи, поздно… Пока соображали, зачем ей нужен Грачик, – тут вы уже с ней едете. До общежития самую малость не дошли…

– Ничего, главное, что мы ее нашли совместными усилиями, – сказал Гришин, заметив, как просиял подполковник от этих слов.

Шел уже десятый час утра. Гришина утром не осмелились тревожить, и он спал до восьми часов, хотя подняться собирался не позже семи. Будь тут рядом Антипов, он уж стружку-то с него бы снял за долгий сон. Но для провинции ничего страшного не произошло. Когда Гришин с Борисовым без десяти минут девять вошли в здание УВД, им еще пятнадцать минут пришлось дожидаться Афанасьева и его оперативников. Так что никто беспечного сна московского гостя не заметил, и Гришин понял, что сделал весьма полезное для себя дело, хорошенько выспавшись.

– Ваш племянник объявился? – спросил он добряка-подполковника.

– Нет, – сразу опечалился тот. – Как пропал, так и нету.

– Значит, как я понимаю, надо искать его на городской свалке?

– Да искали уж, – плачущим голосом сказал Афанасьев. – И тут, в городе, и на свалке этой проклятой. Проверили вдоль и поперек, всех бомжей перетрясли… Как в воду канул. Никто ничего не видел, не слышал. Машину нашли сразу, а его нигде нет.

– Ничего удивительного, – заметил Гришин. – Вы искали его силами милиции, которая действовала напрямую, то есть была в форме, с удостоверениями и так далее. Ну и понятно, что им ничего не сказали. Деклассированный элемент, который в основном живет на свалках, терпеть не может милицию и в этом между собой очень солидарен. Впрочем, как и во всем остальном. Так что если там кто-то что-то и знает, то ни за что вам этого не скажет.

– Что же делать? – осторожно спросил Афанасьев, покосившись на своих оперативников, молча внимавших речам москвича.

– В любом случае нам нужно искать след людей, убивших Георгиева, на городской свалке. Наверное, никто не сомневается, что убийство Георгиева и исчезновение журналиста очень тесно связаны. И все концы этого узла – на свалке. Значит, надо снова идти туда и искать. Но на этот раз без милиции. Нахрапом тут ничего, кроме тупого молчания, не добьешься. Допрашивать обитателей свалки бесполезно. Они люди в основном убогие, что с них возьмешь? Я предлагаю сделать иначе. Надо пойти точно по следам вашего племянника, товарищ подполковник. Как действовал он? Схема известная. Во-первых, он был один. Во-вторых, он не был милиционером. И, в-третьих, за информацию он мог предложить деньги. Обычная репортерская работа.

– Вы предлагаете послать туда кого-то из наших под видом журналиста?

– Именно, – кивнул Гришин, – это наш единственный шанс.

Афанасьев начал оглядывать лица сотрудников, выбирая подходящего кандидата. Те задумчиво отводили глаза, помалкивали. Кто из них может выдать себя за репортера? Да у них на лицах написано: я – мент, любой недоумок сразу это поймет. А тут игра нужна тонкая, убедительная…

– Я здесь человек совершенно новый, – продолжил Гришин, видя сомнения оперативников. – Никто даже случайно меня не видел в городе раньше. Поэтому я и пойду. Кстати, для такого случая у меня имеется удостоверение от одной московской газеты. И не побрился я с утра специально. Так что на свалке мне поверят…