«Ох, и гульну же… – думал Клоп, облизывая на ходу губы. – Эту малолетку опять вызову, куплю ей вина, конфет, дам полсотни, – все, что прикажу, сделает… И так, и эдак… Будет уже стараться, отрабатывать… Еще и подружку приведет, втроем – оно даже веселей…»

Они вышли к большому полуразрушенному дому, который, казалось, сам когда-то вырос из земли и постепенно развалился от старости. Гришин понял, что это и есть логово бандитов. Он незаметно повел глазами по кустам, деревьям. Есть ли рядом кто из своих? Теперь ему не казались излишними предосторожности подполковника Афанасьева. В этом глухом углу он был практически беззащитен.

– Давай, гостюшка дорогой, проходи в наши хоромы, – ласково зазывал его Клоп, выглядывая из глубины дома. – Тут и поговорим…

Гришин оглянулся на лес – видят ли его? – поднялся по остаткам ступеней на порог, шагнул внутрь. За ним неотступно следовал рябой костолом, что было очень неприятно. Казалось, он вот-вот накинется сзади или ударит по затылку куском кирпича, что валялись на полу. Хотя ему и кирпич не нужен, у него кулаки как гири, быка убить можно. С другой стороны, если бы хотели просто убить, могли бы сделать это в лесу. А раз привели сюда, то, значит, действительно «для разговора».

Пройдя несколько комнат, Клоп открыл единственную во всем здании дверь и ввел Гришина в большой «бальный» покой, приспособленный под жилое помещение. Гришин обвел глазами дощатые нары вдоль стен, окна, грубо заделанные деревянным ломом, костер прямо на полу и понял, что дальше идти некуда. За столом сидели трое человек, играли в карты. Морпех плотно закрыл дверь, положил тяжелую руку Гришину на плечо, давай, мол, проходи, раз пришел, легонько подтолкнул. Люди за столом отложили карты, недобро глянули на вошедших.

– Кого это ты к нам привел, Клоп? – спросил густым басом один из них, пожилой человек с густой седой шевелюрой.

«А вот и Седой», – понял Гришин, медленно подходя к столу.

– Так снова гости к нам из газеты, – сладко просюсюкал Клоп, бочком подбираясь к Седому, точно как льстивая собачонка к хозяину.

– Из какой газеты, дурак? – подымаясь, сказал Седой. – Это ж мент.

Гришин хладнокровно улыбнулся, хотя Морпех уже грозно надвинулся на него, сдавливая плечо ручищей. Еще два здоровенных, страшного вида молодца выскочили из-за стола, подобрались вплотную.

– Вы ошибаетесь, – сказал Гришин спокойно, не делая попыток вырваться. Он уже понял, что люди Афанасьева, которых по его же просьбе в лесу было слишком мало, потеряли его из виду. Теперь ему нужно было во что бы то ни стало выиграть время, продержаться, пока его тут не найдут. Если найдут вообще… – Я не из милиции, я из газеты.

– Да? – поднял брови Седой, сделав знак Морпеху отпустить пока пленника. – Из какой такой газеты? Из милицейской?

Бандиты издевательски заржали. Седой шагнул ближе, заглянул в глаза Гришину. Тот глаза сразу не опустил, но, чтобы не переборщить, спустя несколько секунд неторопливо их отвел, признавая власть Седого.

– Почему из милицейской? Из обычной московской газеты.

– Говорит, из Москвы приехал, – вставил Клоп, беспокойно глянув на Морпеха. Не проговорился бы, дубина стоеросовая, про деньги…

– Из Москвы? – удивился Седой. – Чего это Москве тут понадобилось?

Гришин повторил свой рассказ о звонке местного репортера и его пропаже. Седой слушал молча, сдвинув густые брови.

– Делать вам, что ль, нечего, из-за такой ерунды сюда летать? – он покачал головой и уселся на лавку. – Не верю я тебе, вот что. Ну-ка, Пиня, дай сюда его сумчонку. Морпех, глянь карманы…

Пока Морпех обыскивал Гришина, Седой тщательно осмотрел содержимое его сумки. Ничего особенно он там не нашел: пара чистых носков, платок, пачка газет, свежий блокнот, две ручки, ключи, складной безобидный ножик, сигареты, зажигалка. В карманах Гришина Морпех обнаружил только редакционное удостоверение и тощую пачку денег.

– Чтой-то не богато, – хмыкнул Седой, глядя на гостя. – Журналист, а диктофона нет. Как разговор-то наш будешь записывать?

– А мне диктофон не нужен, – сказал Гришин. – Я хорошо запоминаю. А что надо – в блокнот записываю. Мне так привычней…

– Ну-ну… Оно, конечно, кому как ловчей… А мобильник твой где? В ментовке оставил, чтоб мы в его записную книжку не заглянули?

Гришин не ожидал такой проницательности от людей, казалось бы, далеких от последних достижений цивилизации. Действительно, свой сотовый телефон, в котором значились номера его сослуживцев, – капитан такой-то, майор такой-то, – он на всякий случай – чисто по оперативной привычке – оставил в кабинете Афанасьева. И вот теперь попробуй объясни этому гестаповцу, почему у столичного жителя, да еще крутого журналиста, нет при себе мобильного телефона, в то время как чуть ли не каждый школьник обзавелся сим атрибутом быстрой связи.