– По крайней мере…

– Хорошо, - вспылил Владимир.
– Я готов пообщаться с вами, - он кивнул офицеру, - но без нее.

– Нет уж. Раз пошла такая пьянка, ваши предложения мы будем выслушивать все вместе. Кстати, решение, естественно, буду принимать не я. А побеседовать можно.

– Как я могу быть уверен в ее лояльности ОСН, а не Алому Кругу и Дому Феникса?

– Это не ваша забота, - резко ответил Шреддер.

– В самом деле не уверен?
– тихо спросила Кайндел, и по реакции главы дружины поняла - она права, предполагая, что он неплохо осведомлен обо всех подробностях ее конфликта с прежними сторонниками. И его слова - всего лишь слова, то есть некое подобие оружия в споре.

Он задумался ненадолго, а потом резко махнул рукой.

– Ладно, идем.

Гдето здесь у них, должно быть, имелся вполне приличный закуток для встреч и переговоров. Об этом говорило хотя бы то, как спокойно и понимающе отреагировали на жесты Владимира присутствующие поблизости девушки: они оставили свои дела, сорвались с места и кинулись кудато - то ли угощение готовить, то ли ковры расстилать. Предводитель дружины тоже ненадолго удалился, наверное, проследить, чтобы раскатали именно те ковры, которые нужно, а Шреддер с Кайндел и Романом остались одни.

Не совсем одни, конечно. В замке было тесно, это чувствовалось сразу. Девушка припомнила то, что прежде читала о средневековой жизни, и мысленно улыбнулась. Замок, построенный несколько веков назад, годился, конечно, лишь для тогдашней жизни, а не современной. Спали наши предки по пятьдесят человек в одной зале, вповалку, на матрасах, на соломенных тюфяках, на чем попало. Конфликт двух противоположностей - желание разместить на ничтожно малом пространстве земли, обнесенном каменной стеной (ведь возводить неприступные стены из камня - не в носу ковырять), как можно больше людей и провизии для них - примирялся с неприхотливостью прежних поколений.

Теперь же в этих стенах жили совсем другие люди с совсем другими привычками. Большинство из них еще совсем недавно обитало в благоустроенных квартирах, многие вообще имели отдельные комнаты, и жить здесь вдесятером в небольшом закутке, не иметь ничего действительно своего, кроме котомки с вещами, оказалось невыносимо тяжело. И вот тогдато стали появляться скромные дощатые хижинки на стене, перегородки, дополнительные перекрытия в залах с высокими потолками, и даже, как обнаружила Кайндел, когда ее проводили во внутренний дворик, к донжону, некоему предприимчивому малому пришла в голову мысль соорудить небольшую супружескую спальню из бойницы, благо, ее размеры соответствовали средней комнатушке в «хрущевке».

– Объясни мне, почему ты заговорила о какихто предложениях этого… коменданта?

– Чтобы его немного смутить, - спокойно ответила девушка.
– Чтобы понять, что в действительности у него на уме.

– Поняла?

– Конечно.

– И что же?

– Ему нужна помощь ОСН, в первую очередь с продовольствием, но и от военной помощи он бы не отказался. А поскольку он умный человек, то понимает - ничего бесплатно не дается. Отсюда неизбежно следует вывод: он надеется поторговаться и выторговать побольше. А для этого решил занять позицию обвинителя. Все просто.

– Гм. И откуда ты это взяла? Прочитала по глазам?

– И по мимике.

– Хорошо. Просто прекрасно! Но на будущее запомни: ты можешь «смущать» клиента лишь в том случае, когда я дам тебе понять, что это нужно сделать. Дисциплину никто не отменял, кем бы ты ни являлась и какими бы способностями ни обладала.

– Согласна. Но тогда и вам, господин офицер и куратор, надо обучиться работать с таким инструментом, как я.

Роман тихонько фыркнул в кулак. Эйв нахмурился, но потом, подумав пару мгновений, махнул рукой и сам усмехнулся.

Владимир, решив какието принципиальные вопросы со своими людьми, обернулся и сделал визитерам приглашающий знак.

Гостей провели на крыльцо донжона, а оттуда - в коридор, который прежде вел в музей, а теперь, похоже, был единственным местом в замке, не загроможденном личными вещами. Поэтому здесь поставили небольшой стол, накрытый вышитой скатертью с едва различимыми пятнами, несколько сборных стульев и кресел, а Шреддера немедленно усадили на почетное место рядом с окном. Кайндел присела на край стула по соседству с ним и опустила глаза. Она чувствовала, что ее взгляд нервирует Владимира, а этого она не хотела. Тем более что ей совсем не обязательно было смотреть на него, чтобы чувствовать, искренен он или не совсем.

На стол поставили коечто из простенькой еды - сало, жареную свинину, картошку и почемуто тушеную морковь. А потом, поколебавшись, небольшой бочонок пива литров на десять (как раз из тех, что доставлялись в прибранном к рукам грузе) и нарезанную грудинку. Шреддер не моргнул глазом, спокойно подставил предложенную ему деревянную кружку под струю пива, с довольным видом отхлебнул.

– А неплохо. Сто лет уже не пил. Все коньяк да водка… Однако у вас неплохая свининка, надо признать, и сало отличное, слоистое. Я знаю, мне прабабка в свое время рассказывала, что именно вот такое сало - высший класс.