– Теперь мне все по зубам, - довольно заявила леди Хатли.

И тут на нее накатил Маятник.

Когда королева занималась созданием Прокола к домику Бабы, она подстраховала себя от магического контрудара. Но позже совершенно забыла, что пользовалась Проколом дважды. А именно - двигалась по межпространственному тоннелю дважды. Против обратного движения она защитой не запаслась. Именно забывчивость испортила Хатланиэлле сладкий миг триумфа.

Колдовство вернулось внезапно, как и в случае с грушей около столицы. Магический вихрь накинулся на королеву и Толстяка. Их тела подбросило в воздух. Легко, будто невысокие пушинки, швырнуло над верхушками деревьев.

– О, море, - удивленно рыкнул свиноборотень, возносясь поближе к солнцу.

– Ю-ю-у-ух-х - испуганно пискнула леди Хатли, падая обратно и вытаращенными глазами смотря на приближающийся островок посреди Гугиной трясины.

Но хитрый Маятник не дал "религиозным" заговорщикам удариться оземь и спокойно испустить дух. Магия возврата сделала кое-что более веселое.

У самой земли падение резко замедлилось. Хатланиэлла спокойно вздохнула, полагая, что испытание закончилось. Но как только она приоткрыла рот для радостной цитаты, ведьму и Толстяка рывком бросило в сторону. Они в визгом и воем полетели вперед - на север. Ломая деревья и поднимая исполинские волны болота.

– Будь проклят тот день, - орала Хатли, чувствуя как платье трещит по швам под давлением воздуха, - когда я начала изучать маги-и-и-и…

С этими словами королева и оборотень стрелой пролетели мимо какого-то большого скопления народа. Люди брызнули в стороны, разлетелись топоры и сорванные шапки-махуки. Следом за жертвами Маятника понеслась отборная ругань и проклятия. Но заговорщики даже не обратили на это внимания.

"Кричали на симиминийском, - устало подумала леди, закрывая глаза, когда по лицу хлестнули ветви плачущей ивы".

Ревущий воздух тащил их все дальше, к склонам Пустой горы.

А король Эквитей тем временем облегченно стряхивал холодный пот.

По всему телу разливается смертельная истома. Сердце колотится в темпе разгоряченного локомотива. Грудь разрывается от боли. Чувствую, горячий кусок металла пробил мне кость. Перед глазами плещутся какие-то бесформенный пятна. Зубы стиснуты и кажется, сейчас посыплются на влажные бревна плота. Дыхание со свистом выходит, но не изо рта, а раздается булькающим звуком откуда-то из-под молнии на куртке. По спине медленно струится что-то теплое, почти обжигающее.

Проклятые варвары! Они прострелили мне легкое!

В подобном состоянии просто необходимо что-нибудь сказать. Я открываю рот и веду себя вполне адекватно - как человек, которому только что продырявили грудную клетку.

– А-а-а!

– Тише, тише ты, - шепчет некромантка, поддерживая меня за плечи.
– Сейчас я немного поколдую - рану будто бы ветром унесет.

– Нет!
– испуганно взвизгиваю и пытаюсь отползти от Харишши. Перед моими глазами восстает сцена, в которой заколдованный зомби показывает девушке неприличный жест.
– Все, что угодно, но только не своим колдовством! Я еще жить хочу!

Светило местной мертвомагии всхлипывает и отодвигается. Рядом с ней, скорчившись в подобие жабьего эмбриона, повизгивает Слимаус. Звездочет прижимается к оглушенному ишаку и кажется, что пытается влезть в ослиную шкуру. Но пусть не радует себя глупой надеждой - симиминийские стрелы и топоры никого не пощадят. Единственный, кто не теряет самообладания - Эквитей.

Монарх коротким скачком приближается ко мне и смотрит сверху вниз. Я внезапно замечаю, что стою на коленях и опасно покачиваюсь на краю плота. Болит невыносимо, сейчас упаду. Неужели в металле этих вонючих варваров есть серебро? Если оно в наличии - ничто нас не спасет.

– Ты как?
– спрашивает король.

– … и чувствую себя не лучше, - отвечаю и добавляю не поддающиеся цензуре выражения.

– Ложись, - Эквитей не дожидается, пока я лягу сам. Он толкает меня в плечо и мне не остается ничего другого, как свалиться на бревна. Спину тотчас раздирает жгучая мука. Не иначе стрела прошила меня насквозь. При падении острие уперлось о поверхность плота и вернулось обратно в тело.

По жилам проносится такой калейдоскоп боли, которому никто не позавидует. Мне кажется, что между ребер мне натыкали шершавых железнодорожных костылей. И сейчас медленно прокручивают их, совершенно не беспокоясь о моем самочувствии.

От страданий меня избавляет король.

– Готов?
– он хватается за древко, прикасаясь твердо сжатым кулаком прямо к моей груди.

Я не успеваю ответить и только открываю рот. А этот подлец уже выдергивает из меня окровавленную стрелу.

– Идиот… - мне не удается сдержать приглушенного стона и крепкого словца.
– Надо было сломать древко, а потом извлечь стрелу с другого боку…

– Извини, - в голосе монарха нет и толики раскаяния.
– Ты ведь оборотень. Тебя обычной стрелой не возьмешь?