В детстве она частенько наносила себе разнообразные травмы. Ну, как это случается со всеми детьми. То коленку расшибет, то нос расквасит. И все эти раны стремительно исчезали. А еще, когда Харишша была маленькой девочкой, ей снились красочные сны. В них она превращалась в дикую кошку. И лазила по деревьям, охотилась на воробьев, пряталась в лесу. Некромантка вспомнила это, когда увидела в своих объятиях не человека, а самую настоящую пантеру. Мое подсознание, видимо посчитало, что в звериной Личине легче залечивать раны. Вот и преобразился. И это инициировало Харишшу.

Издревле известно, что полукровки, то есть дети оборотней и обычных смертных, не сразу превращаются в свою звериную половину. Если такой ребенок по ошибке живет среди людей, то он до конца жизни не узнает всю правду. Впервые можно превратиться только в присутствии другого оборотня. Поэтому во многих мирах живут могущественные полукровки. И никто даже не догадывается, какой силой обладает. Так и умирают в неведении о своей настоящей сущности.

Мое же превращение запустило древние инстинкты Харишши. Она улеглась рядом со мной и забылась в первом прооборотном сновидении.

Дальше она рассказывает очень сбивчиво. Впрочем, я и сам все помню. Правда, пока не буду расстраивать девушку эротическими подробностями рассвета.

– Поверить не могу, что ты - оборотень, - перевожу разговор в другое русло, когда она опять запинается.
– Кто твои родители?

Она пожимает плечами.

– Меня воспитывали хуторяне Подгугиневого. Рассказывали, что маленьким ребенком меня притащила к ним какая-то ведьма. Дала им немало денег и пообещала, что леса вокруг всегда будут полными дичи. И сгинула. А я осталась жить в семье Хлунь. Позже во мне обнаружился магический дар и мной начала заниматься старая бабка-шепталка. Вот теми крохами, что почерпнула от нее, я и пользуюсь сейчас. Остальные мои возможности взяты из книг.

Во мне загорается огонек отгадки. Кажется, я могу сопоставить проблемы Эквитея с его дочерью и ночными кошмарами. Но пока что придержу эту информацию при себе - все еще надо перепроверить.

По склону к нам поднимается король в сопровождении Слимауса. Выглядят они изрядно помятыми после ночной скачки, но довольно бодры.

– Откуда ты взял, что Мэлами - не моя дочь?
– спрашивает Эквитей.

Я бормочу что-то маловразумительное и путаю карты многочисленными терминами вроде "логика", "параллельные допущения" и "эвристический анализ". О последнем словосочетании у меня весьма туманное понятие, но что мешает использовать его в разговоре с этими варварами?

– Всегда подозревал, что Мэлами - ребенок порока, - король недоволен моим объяснением, но ему приходится довольствоваться и этим.
– Ну откуда у девочки такой дрянной характер? Не то, что Харишша!

Некромантка краснеет и прижимается поближе ко мне.

– Итак, - говорю, чтобы развеять повисший над нами туман неловкости, - впереди Пустая гора. Проверь, Слимаус.

– Тут и проверять нечего, - сообщает парень.
– Это точно Пустая гора. Я ее не раз рассматривал через подзорную трубу из своей башни.

– Ладно. А что скажешь насчет подземного входа в казематы, где хранится Книга божественных Законов? Тело Тугия находится там же?

Он медленно кивает - не уверен на все сто.

– Звезды указывают на Пустую гору. Это один и тот же ответ на оба вопроса: где Книга и где Тугий.

– А вход в подземелья нам не найти, как понимаю, без помощи Проводника?
– интересуюсь скорее риторически.
– Где он, кстати?

– Мы потому и пришли, - отвечает Эквитей. Он странно косится на Харишшу, словно бы она совершила какой-то тяжкий грех.
– Проводник воскрес…

– Ура!
– визжит некромантка.
– Я знала, что смогу!

– Но в том и проблема, - продолжает король.
– Дух воскрес, но ведет себя довольно необычно.

В поддержание слов монарха с подножия холмика донесся приглушенный детский плач.

– Идем - посмотрим, - командую и спускаюсь вниз. Остальные следуют за мной.

Проводник свернулся калачиком и лежит в зарослях цветов. Он с глупым видом посасывает грязный палец и что-то укает себе под нос.

Выглядит болотный дух не лучше, нежели когда мы увидели его впервые. Длинные спутанные волосы заменяют одежду, все тело покрыто налипшими ракушками, жабьими и змеиными шкурками, засохшей тиной и водорослями. Из под низкого лба на нас смотрят бессмысленные глазки с толстыми кроваво-красными жилками на глазных яблоках.

Проводник несколько раз моргает и протягивает руки к Харишше.

– У-га-гу!
– говорит он, размахивая кулачками.
– Ма-ма. Си-си… Дяй!

– О чем это он?
– ахает некромантка.

– Он требует, чтобы его покормили грудью, - перевожу я. У моего племянника водятся дети, потому мне не требуется дополнительный перевод.
– Ну что, солнце мое, ты еще хочешь замуж?

Лицо девушки наливается смертельной бледностью.

– Си-си, - бубнит Проводник.
– Дяй! А-а-а-а-а!