Я раздраженно скривился.

— Здравствуй, — ответила ей Ракель, — присаживайся, — и Ферер указала рукой на стул прямо возле меня.

О да, раз я уселся на столе, так теперь можно мое законное место отдать этой девочке?

Флористка поспешно исполнила просьбу.

Да уж, сверху вниз я ее еще не рассматривал.

И снова девушка краснеет под моим пристальным взглядом.

Эх, Соня, Соня, во скольких же натурах ты еще живешь? Сколько таких глупых золушек?

Неожиданно девочка открыла свою сумку и достала альбом.

Со стуком от тяжести, она бросила его на стол и торопливо стала пролистывать ненужные фотографии.

Ужас! Как так можно себя запускать? Видели бы ее ногти! Брр, я сказал: "ногти"? Простите! ЭТО нельзя называть таким словом. Никак. Настоящие огрызки, капельки ороговелой кожи на кончиках детских пальчиков.

В общем, уж лучше я пойду, иначе точно расплачусь.

— Я присмотрела несколько вариантов для вас. Но если не подойдет, то будем дальше думать.

Неожиданно, быстро, уверенно, подобно речи мастера, затарахтела девушка, тут же тыкая на какие-то фотографии букетов и цветочных композиций.

Ракель улыбнулась.

Видимо, она тоже не ожидала от этой, еще недавно перепуганной, скромницы такого "вопля", такой "пламенной" речи.

— Прости, напомни свое имя, — наконец-то пришла в себя Ферер.

— Эшли, Эшли Райс.

Еще пять минут ее умной речи — и я сдался.

Для меня цветы всегда были бурьяном, пусть даже и с удивительным ароматом.

Так что ее длинные, возвышающие, "мудрые" речи об этой уникальной "траве", удивительных форм и красок, вывели меня из себя.

Нашла, на что молиться. Чем увлекаться. Чем страдать.

— Ладно, — грубо перебил очередную "тираду" девочки. Уж лучше я переберусь в более уютное место, — Ракель, пора мне. Как-нибудь еще забегу.

— Давай, — радушно кивнула мне на прощание Ферер и тут же снова углубилась в рассказы флористки.

*** (Эшли)

Да уж, надеюсь, что заказчица не за этого самовлюбленного павлина собирается выйти замуж. Хоть она выглядит лет на пять его старше, но разве это проблема? Тем более богатых хрен поймешь!

Я более чем уверенна, что Ракель Ферер не из добродушных людей, но никто не заслуживает такого "счастья", как этот…

Он проронил лишь пару слов, но в манере их произношения, в его тоне было столько напыщенности, пренебрежения к остальным, самолюбования, что мне стало невыносимо противно.

Браво, что этот павлин соизволил нас покинуть, иначе бы я так и не смогла сосредоточиться на работе.

— Так что, разобрались со своими цветочками? — съязвил я, еще ближе наклонившись к Ракель.

Ехидная улыбка. Что же, давай, сражайся за свою сказку.

— Еще в процессе.

— Я тебя не понимаю, столько раз выходишь замуж, и каждый — все планируешь, словно это впервые, словно навсегда.

— Гас, я отношусь к этому серьезно. И только. Я хочу играть в принцессу. И я могу в нее играть. На это у меня есть все: фантазия, красота, время и деньги. Тогда в чем дело? От этого я чувствую себя счастливой. Разве это плохо?

— Это — самообман, — нервно фыркнул и отстранился назад.

— Возможно, но только он способен меня убедить в том, что я еще существую. Что ЖИВУ.

— Нашла мне "жизнь".

— Неужели тебе еще не надоела правда? Мы оба — реалисты. Циники. Но этим я сыта, а потому не против, хоть иногда, пригубить радость и счастье, пусть даже миражное.

— Неужели ты из взрослой дамы превращаешься в ребенка?

— А взрослый не может быть счастливым?

— А что такое счастье?

— Для каждого оно свое, но я убедилась в одном: его никто тебе не принесет и не подарит. За ним самому придется карабкаться на гору, нырять в океанические скважины, лететь в небеса. Самому строить.

— А как же золотое правило "не связывать себя со смертным"?

— Я и не связываю. Любовь и счастье скоро развеются — и брак растает, как лед. Это не связь — так, легкие наметки.

— Слышал бы он тебя.