— И понял бы. Ты думаешь, он верит в то, что будет меня любить вечно? Ты думаешь, что я ему нужна навеки? Нет, тут уже моя сказка заканчивается — и я мыслю трезво.

— Хоть это радует.

— А, может, еще добавить немного пурпурного? — задумчиво произнесла Ракель, перебирая в вазе предложенные варианты цветов.

— Можно. Этот цвет символизирует силу и достоинство, содержит в себе господство.

— О, господство — это как раз про Ракель! — наглым образом перебил я милую беседу двух девушек.

О, боже, что это? Неужели у нашей флористки ко мне призрение? И чем же я успел это заслужить?

*** (Эшли)

Не хватало еще этого павлина. И так тяжело прийти хоть к чему-то нормальному с такими дикими запросами этой женщины, тяжело держать себя в руках, нормально реагировать на столь невероятные планы "небожительницы", доказывать ей, что не все реально и не все так просто, как рисует ее фантазия. А теперь мне еще придется выносить эти глупые замечания и пренебрежительные взгляды.

— О, Гаспар! Проходи, — мило улыбнулась Ферер и слегка кивнула головой в сторону соседнего кресла.

ОНО будет сидеть рядом со мной?

Нет уж, извольте.

Но едва я набралась сил предложить перенести встречу, как Ракель тут же продолжила наш разговор, больше не обращая внимания на гостя.

— Еще хочу, что бы весь зал украсили белыми цветами и белыми лентами. Немного зеленого. А вход в альтанку украсить в желто-белой гамме.

— Или в черной, — вальяжно развалившись в кресле, изрек удивительно "умное" замечание павлин.

— В черной гамме на своей свадьбе будешь украшать, а у меня будет желтая и белая.

Ликующе ухмыльнулся.

Он думает, что его издевка была на высоте? Боже, какой же он самоуверенный… придурок!

Хорошо, что хоть прояснилось, что не он жених. Знаете, за это я даже немного зауважала Ракель.

— Так, теперь насчет композиции… На нашем праздничном столе, по центру, поставим парочку целующихся голубей из белых георгинов. Белые и золотистые ленты как гнездышко…

— Нет, это — выше моих сил, — раздраженно скривился. Но лишь на секунду, а затем лживая милая улыбка. Резко встал из кресла. — Я зайду попозже, когда ты опять станешь собой.

Павлин бросил на меня мимолетный взгляд, и развалисто побрел к выходу.

Я смотрела ему вслед еще пару секунд, а затем, вдруг осознав происходящее, пристыжено отвернулась.

Насмешливая ухмылка заплясала на лице Ракель.

Неужели, она подумала, что я клюнула на его "шарм"? Что он мне понравился?

Дамочка, очнитесь. ТАКОЕ никому НЕ НУЖНО.

— Нет, ты представляешь? Так и заявили: если я хочу уладить эту проблему, то мне необходимо НЕМЕДЛЕННО лететь к ним. И это накануне моей свадьбы? Ублюдки.

— Просто определись, что тебе важнее: деньги или свадьба.

— Нет, Гас, нет! Тут дело не в деньгах! Дело в принципе! Они прекрасно понимают, что я скорее откажусь от сделки ради своего скромно торжества, чем все брошу и полечу решать проблему. Проблему, которая для них принесет миллионы. Так что это исключено. У меня есть еще три дня. Сегодня Понедельник. Вечером я вылечу в Париж. Два дня на все про все. В четверг с утра я буду уже дома. Успеем даже репетицию провести. Так что вот как будет. ТЫ останешься здесь главным, проследишь за всеми приготовлениями. И это не обговаривается.

— Милая, почему же твой Рен этим не займется?

— Я не доверяю ему, как тебе. И помни, эта свадьба — для меня очень много значит. Так что…

— Отвечаю головой?

— Да. Умоляю, друг. Не подведи. А я поеду и прочищу мозг этих умников, чтобы больше не хотелось им корчить из себя богов в своем модном Париже.

— И с чего мне начать?

— Я тебе сейчас дам контакты ключевых лиц в организации торжества. Особенно удели внимание цветам. Проследи, чтобы все было на высоте: свежесть, ароматность, необходимое количество. Качественное оформление.

— Ты знаешь, что после все этого ты мне будешь невообразимо много должна?

Милая улыбка.

— Ты же знаешь, что все это для меня — настоящий ад. Хуже, чем слушать выступления политиков.

— На то мы и друзья, что бы спускаться в ад друг ради друга.

— Какая же ты наглая.

Радушно улыбнулся в ответ. Да уж, понятно и идиоту, что я сделаю это для нее. Для моего единственного друга.