– Мы же только закончили? – пытаюсь говорить, а сама,

сама едва уже не стону от дурных, непристойных чувств и желаний…

– А меньше нужно было попой вилять передо мной…

Вскрикнула, вскрикнула от неожиданности, резкого толчка - дерзко притиснул к стене…

– Ты - псих…

– Сама его разбудила во мне. Теперь расплачивайся.

Прилип, прилип жадным поцелуем к губам, а рукой... нежно скользнул от груди… по животу. Нежно обнял за бедро, немного приподнимая его верх.

Ловко подыгрываю – ведусь на движения.

Еще усердие – и ворвался, ворвался в меня,… вновь срывая занавес … безрассудного удовольствия.

***

Едва смогла идти,

пьяная, дурная… на ватных ногах.

В обнимку со своим Филатовым, еле дошагала до казармы.

Спешно снять верхнюю одежду – и плюхнуться в постель.

Лежать, лежать – расслабиться,… а лучше – уснуть!

Обняла, алчно прижалась к Юрочке,

короткий поцелуй в плечо –

… и покорно забылась сном.

Глава Пятьдесят Девятая

***

– Светик, девочка моя… просыпайся…

(ласковый поцелуй в губы)

Юрочка мой…

Ною, ворочаюсь, дую губы…

– Я спааааать хочу…

– Филатова, не чуди. В машине выспишься… - а вот и нелегально вмешавшийся голос Венцова.

– Аааааа…. Побейте его… Он – изверг!

– Ну, же. Радость моя. Давай, вставай…

(обнял, обнял за плечи и насильно оторвал меня от подушки)

– Юра…

– Давай, давай…

вставай….

Быстренько вскочим в машинку – и будешь там дальше спатки.

***

– Ну, что, девчонки. Все готовы?

– Угу…

– Да.

– Еще бы…

– Молодцы. Провиант, палатки и прочий хлам мы уже с Филатовым отперли в авто.

Так что… вроде бы всё.

Кто хочет, может, попрощаться со своими родными койками и комфортом.

А так - по сумке в зубы – и Go.

(Юра спешно схватил свой и мой багаж)

– Давай иди… - мило, ласково улыбнулся и немного кивнул головой в сторону выхода, реагируя на мой возмущенный вид.

– Юр! Я и сама справлюсь. Дай сумку… Что ты на себя все навалил!

– Иди…

– Ну, Юр!

– Мне не тяжело. Иди давай, а то сейчас отшлепаю по попе… за непослушание.

(надулась, надулась –

но ненадолго, счастливая улыбка смела все с моего лица,

не выдержав напора распирающей изнутри меня радости, гордости, счастья – заботливый мой Юрочка, как же я тебя люблю!)

***

– Захар Ефимыч? Не спиться? – спешно подковырнул Венцов.

– Да вот решил, вас провести.

Ничего не забыли?

– Да, вроде, ничего...

– Звонили с Аэродрома. Самолет уже ждет вас.

– Вот и отлично…

(раздраженная долгой прелюдией, едва не схожу с ума, не терпится стоять на одном месте – дергаюсь во все стороны, кручусь-верчусь – быстрее бы уже идти, в машину, СПАТЬ!!!)

Тимур?

В дальнем углу коридора застыл несмело, робко (прячась?), замученный, грустный Тимур…

Боль и отчаяние… болезненными шрамами отпечатались в его глазах…

… жадно, пристально всматривается на свою Юльку. И молчит. МОЛЧИТ!

Молчит, дурак…

… молчит. Так и не признался… Да еще и с меня слово взял. Чертов индюк!

– Тим, - несмело позвала я.

(быстро перевел взгляд на меня)

(пристыжено улыбнулся, опустил глаза в пол)

Черт! Черт! Ведь так нечестно! НЕЧЕСТНО… зачем так издеваться над собой? Зачем скрывает? Зачем ее отпускает?

Ради чего?

– Ладно, ребята, - тяжелый вздох (Ефимыч был явно в раздавленных чувствах). – Берегите себя… Надеюсь, еще свидимся…

– И не раз, - впервые за долгое время без издевок и шуток, искренне улыбнулся Аристарх.

Пожали друг другу руки.

– А, черт с ним! – Захар вмиг притянул к себе своего друга и жадно обнял за плечи. – Не дури. Помни, ты мне как сын. Береги себя, Стах. Слезно прошу!

– Да всё будет, Ефимыч. Всё будет у нас хорошо.

И ты себя береги. Не нервничай по пустякам…

– Удачи вам.

– До свидания.

– Давайте,

с Богом…

***

Да уж… горечь и боль,

Яркие эмоции – лучший способ проснуться.

В голове просветлело, в то время как на душе – все покрылось пеленой, мраком грусти и сдавленных слез.