На следующий день все опять повторилось. Вот только слез я больше не смогла сдержать. Генри, почему ты исчез? Одна моя промашка, и то не по своей вине, — и ты пропал. Почему?

— Мисс Эмили.

Этот голос поразил меня, словно молния. Я обернулась, но здесь, в зарослях, ничего и никого не было видно, кроме самой природы: листья, ветки, буйные травы и лишь небо над головой.

— Кто здесь?

— Это я, — и вынырнул из гущи Эдвард. Дикий холод и отвращение завладели мной. Мне стало не по себе.

— Я решил прогуляться, и, неожиданно, наткнулся на Вас. Правда, забавно?

— Да.

— А Вы здесь что-то ищете?

— Нет, — поспешила соврать, скрыть правду, я.

— Тогда, если не секрет, что Вы делаете здесь одна среди этих зарослей?

— Прогуливаюсь.

— Ясно, — и он ступил шаг ко мне, оказавшись очень близко.

Вдруг Эдвард перешел на шепот:

— Мисс Эмили, с первого взгляда я был пленен Вашей красотой.

Я увидела, как его руки потянулись ко мне.

— Простите, — отдернулась резко, инстинктивно, и отупила назад.

— Эмили, я… я не могу…

— Мистер Мендвуд, пожалуйста, перестаньте, — заволновалась я. Я не могла поверить, в то, что вижу и слышу.

Но он ступил еще один шаг, оказавшись почти вплотную со мной.

— Эмили.

— Мистер Эдвард, — со злостью сказала я, желая остановить этот абсурд, и вновь попятилась, но вдруг что-то остановило меня — я уткнулась в дерево. Ловушка.

Тот лишь улыбнулся и ступил очередной шаг вперед, ко мне, уже уверенно протягивая руки, хватая меня в объятия.

Я почувствовала слюнявый поцелуй на губах, щеке, шее. Вонь, отвращение, мерзость, адский пожар в душе и теле. От ужаса меня всю затрясло. Я закричала.

— Перестаньте, Эдвард, перестаньте!

— Не сопротивляйся, глупенькая, — и его руки схватили меня крепко, прежде чем я попыталась выскользнуть.

Больно. Омерзительно.

— Пустите меня! Прошу! — я попыталась разорвать его объятия, попыталась ударить, отвлечь его, но безуспешно.

Рыдания с неистовством вырвались наружу. Я визжала:

— Молю, мистер Мендвуд, молю, отпустите меня.

— Ну, ну, моя маленькая…

Приговорена. Конец. Лучше умереть, чем уступить. Отвращение. Ужас. Отчаяние и страх.

Вдруг что-то зашелестело рядом. Я попыталась закричать, но резкий удар Эдварда сбил меня, все поплыло, смешалось. Ужас. Бешеный ужас охватил мое тело и душу.

Еще мгновение и к нам вышел Уолтер.

— Эдвард, я тебя повсюду ищу, — но, едва разобрав, что здесь происходит, застыл в недоумении.

— Уолт, — я почувствовала, как руки Мендвуда ослабли, а потом и вовсе повисли в небрежном объятии. Разрываясь от ужаса и рыданий, я вырвалась и бросилась прочь.

— Уолт, — продолжал тот, уже не обращая на меня внимания, — я все объясню.

— Нет, не надо. Это твое дело…

Я вбежала в свою комнату и закрылась. Боже, как мне страшно и мерзко. Я бросилась к миске водой. Жадно и безжалостно я драла себе полотенцем по лицу, шее, рукам, желая смыть всю ту грязь и гнусность, содрать все это, казалось, даже вместе с кожей… Мне хотелось умереть, забыть это все. Взорваться.

Я терла полотенцем все еще по телу, пока дикая боль не заставила меня остановиться. Отчаянно и с поражением я легла на кровать, жадно поджав под себя ноги и накрыв голову подушкой.

Генри, Генри, где ты? Если ты был рядом, такого никогда бы не случилось. Генри.

Боль разрывала меня изнутри. Слезы рекой лились по щекам, губам, шее. Генри.

Умереть. Хотелось лишь умереть.

* * *

Оказалось, что я все же провалилась в забвение и проспала почти до ночи.

Меня разбудил стук в дверь.

— Эмили, хозяева сердятся, что ты пропала на весь день. Тебе надо хоть показаться. Милая моя. Эмили.

Я собрала последние силы, что бы вдохнуть и ответить:

— Хорошо.

Как не было больно, страшно и отвратительно, я спустилась вниз. В зале сидели сэр Томас, Уолтер и… Эдвард. Они мило распивали спиртные напитки и задушевно беседовали. Рыдания, обида и злость сжали мое горло. Но, а что я ожидала? Ради какой-то прислуги выгонят из дому почитаемого человека? Пусть даже он — гнусный, грязный ублюдок. Но он — друг Уолтера. Богатый друг.

Я мышей умчала на кухню, желая раствориться в толпе и полумраке.

— Эмили, тебе нездоровилось? — от неожиданности меня даже подкинуло на месте. Передо мной стоял сэр Томас, а за ним Эдвард.