– Ничего, Маратик. Врачи говорят… с этим… жить можно.

– Честно? – (и снова умело изображает «наивный, молящий взгляд» щенка, уставленный мне в очи).

– Честно, милый. Честно.

(вдруг сжал, сжал в своих объятиях крепко, и тут же уткнулся носом, прижался всем своим лицом к моей спине)

– Ну, тогда хорошо…

(едва слышно прошептал Дюан, отчего-то вдруг потеряв охоту к шуткам, но все еще продолжая «играть» роль)

…

– Ты много раз был на море?

(несмелая пауза рассуждений и, видимо, не самых легких воспоминаний – но наконец-то отозвался)

– Немало.

Было время даже,… купил себе яхту и укатил долой от мира сего, чтобы забыться.

– Из-за Женье?

(едва слышно, с опаской прошептала я)

(невольно хмыкнул)

– Увы, Патти. Не одна она меня предала в этой жизни.

Так что… причин хватало, чтобы поступить так.

А с Женье, когда мы расстались, я купил дом у озера, в лесу – и жил в одиночестве (чего скрывать, пил… и немало) почти год. Пока не явилась Оливия и со скандалом, криком и истерикой не привезла меня туда, в город, где мы и познакомились с тобой.

– Так… всё же… с ней вы не такие уже и далекие?

– Далекие. Но ее мания «старшей» сестры, ее … материнский инстинкт, который не нашел выхода в жизни, берет свое.

– А почему не нашел? Почему же не родит себе ребенка?

(невольно (печально) рассмеялся)

– Говорит, не родился еще такой мужчина, который заставит ее сердце биться чаще, а рассудок помутнеть, да до той степени, что она решиться создать семью.

– Но… Оливия же … не молодеет. Время-то… идет.

– Время…

Патти, время – очень странное «существо». И для каждого оно пляшет по-своему.

… И что, что, а этот «нюанс» Лив не пугает.

Единственной ее фобией есть то, что привяжет себя к кому-то или чему-то, и тогда потеряет самое главное в ее жизни - свободу. Ту, за которую готова отдать не только тело, но и душу...

…

Мда.

Когда-то я завидовала ее характеру, силе воле, принципам, но а теперь… теперь увидела, НАСКОЛЬКО она несчастная.

Нет уж, лучше я буду «рабыней», зависимой (душевно) от Марата, чем жить в ГОРДОМ одиночестве.

Увы. Я сыта им, и ничего… кроме соли и боли, в нем нет.

Так что…

– Не замерзла?

– А? Нет. Нет. Конечно. На улице стоит жара, да еще и ты меня обнимаешь – разве может быть… холодно?

– Ну, мало ли…

– Или ты… намекал, мол, домой пора?

– Можно и домой…

…

– Черт!

– Что?

– Мы же продукты не купили!!

– А ты кушать сегодня еще будешь?

– Нет, ну, а завтра??? Что будем есть завтра?

– «На завтра» можем и купить «завтра».

– Очень остроумно.

(вмиг дернулась – вырвалась, сорвалась на ноги)

– Поехали!

– Куда?

– В магазин.

– Патти, они, наверняка, уже закрылись.

– Чушь! Здесь должны быть ночники! Поехали!

(ну, или пошли… тут идти-то всего…)

Глава Шестьдесят Четвертая

Увы. Глупыми были мои надежды – вечер в Валетте приносит затишье. И лишь только с наступлением утра… столица вновь оживет.

Дабы порезвиться, насладиться ночной жизнью – предстоит ехать в соседние города

(как нам посоветовали, так это Пачвиль, Буджибба, Сен-Джулианс, Слима).

Но раз нас не интересовала подобная лабуда, единственное, что оставалось – покорно отправиться домой… и ждать, ждать, ждать – пока вновь откроются продуктовые магазины.

Фильм. В принципе, а чем еще занимаются вечерами друзья?

Если не игры, то – фильм. Что и вышло в нашем случае.

Две спальни, две разных, огромных, шикарных кровати

(да так, что не подкопаешься… с «отговоркой» - что спать там будет кому-то из нас неудобно)…

Н-но… я все равно уснула в его объятиях.

Нет, фильмец был интересным, да вот только,…силы мои иссякли – устала за день…

… столько всего нового.

…

Как истинный мужчина, джентльмен, мой Марат сдержал слово («на завтра» - завтра).

Едва я открыла глаза – как уткнулась взглядом во фрукты, ягоды, и даже чай с пирожными на блюдце, стоявшие на тумбочке рядом с кроватью…

Поход в магазин был. Был. Да.

Да только без МЕНЯ!!!

– И что это?

(обижено надулась я)