Черт, как трещит голова, прямо раскалывается. И слабость во всем теле, а перед глазами круги зеленые, как луна.

Куда они его тащат? И где, черт побери, город?

Александр попытался осмотреться, но ничего толком не увидел, кроме размахивающих факелами оборванцев, отражающейся в море луны и загадочной темноты ночи, полной сияющих звезд.

Ага, кажется, пришли. Какая-то деревня. Глинобитный забор, хижины, непонятного назначения строения, низенькие, с плоскими крышами. Сараи, что ли?

Пленника затащили во двор, осветили факелами. Из дома вышел какой-то важный толстяк в длинной хламиде и с бородой. Все набившиеся во двор придурки принялись ему кланяться и по очереди что- то говорить. Лепетали быстро-быстро, языка Саша не понял, но это точно был не французский и не английский, не арабский даже.

Берберы? Люди пустыни? Явились в город промышлять? Что, вот так нагло? Под носом у полиции? Или полиция в доле?

Все эти мысли табунами коней пронеслись в голове Александра, еще не оправившейся от полученного удара.

Толстяк подошел ближе. Выкрутив руки, пленника поставили на колени в теплую пыль, кто-то схватил его за волосы, вздернув голову так, чтоб толстомясый бородач мог видеть лицо.

— Я — иностранец! Ай эм форинэ, же суи этранже! — на всех языках выкрикнул каскадер. — Я — русский! Рашен! Рюс! Гражданин России!

Никакого эффекта. Лишь толстяк внимательно смотрел на висящую на Сашкиной шее цепь. Ту самую, реквизитную, из позолоченной меди.

— Ишшь!!! — рванув с шеи цепь — хорошо, поддалась! — злобно прошипел толстомясый, — Аурум! Ишшь!

Все вокруг почтительно молчали. Потрескивали факелы, и полная луна висела над головой тусклой перезрелой грушей.

Видно, что-то заподозрив, толстяк подкинул цепь на руке и, попробовав на зуб, с презрением сплюнул:

— Купрум? Хо? Купрум!

Нуда, медь, не золото, что ты хотел-то? Александр же не браток какой-нибудь, на всю голову отмороженный, а, можно сказать, артист!

— Купрум!!! Ишшь!!!

Недовольно оскалившись, толстомясый хлестнул по лицу пленника цепью. Александр рванулся и, выдернув руку из чьих-то цепких лапищ, хлестанул обидчику в морду:

— На, гад! Получи, беспределыцик чертов!

Воспользовавшись возникшим замешательством, пленник не стал терять время даром. Вырвавшись окончательно, ударил с ноги одного, другого, перепрыгнул через лежащее тело, нагнулся, подхватив выпавший у кого-то из руки факел, махнул перед чьей-то оскаленной рожей:

— Ну? Давай подходи, кто смелый!

Странно, но смельчаки нашлись! Они кинулись на Сашу, словно крысы, с разных сторон, молодой человек ударил одного, второго… Факел выкинул: ну в самом-то деле, не жечь же им живых-то людей! А те не стеснялись: в ход пошли палки и камни, одна увесистая каменюка угодила пленнику в грудь. Черт… Александр упал и почувствовал, как в грудь уперлось что-то острое. Острога, что ли? Да, похоже на гарпун. Неужели убьют, сволочи?

Нет, все же не решились.

Тот самый толстяк — ага, скула-то опухла, погоди, старая сволочь, что-то еще с ней утром будет! — снова подошел ближе, опустился на корточки и неожиданно осклабился, казалось, без всякой злобы. Потрогал мускулы на руке Саши и снова прошипел:

— Ишшь! Ишшь!

Покивал, ухмыльнулся и, махнув рукой, отправился в дом.

А пленника тут же связали, рывком вздернули на ноги и, протащив по двору, впихнули в сарай. Дверь позади со скрипом закрылась.

— Ну вот, — упав на глинобитный пол, с некоторым оттенком удовлетворения прошептал Александр — Наконец-то хоть какая-то определенность. Можно полежать, отдохнуть, подумать. Эй! Есть здесь кто живой?

Он повторил вопрос на двух языках — французском и английском. Кажется, в дальнем углу кто-то зашевелился… Ну да, так и есть! Вот уже и спросили:

— Асдинг? Силинг? Ромей?

— Русский я, Сашкой звать. Можно — Александр. А ты кто будешь, брат? И кто эти сволочи? Ну, нароют они на свой хребет, псины!

— Германикус эго сум… Эго сум германикус, номес — Ингульф.

— Ингульф? Красивое имя. Ингульф Германикус… Почти по-латыни.

— Латинус — нон! Германикус сум!

Голос казался подростковым, звонким, только каким-то усталым. Да уж, станешь тут усталым.

— Ингульф эго сум… Ки эс ту?

Гляди-ка, по-испански он говорит, что ли? Очень похоже на французский «Ки э тю?» — «Кто ты?»

— Я Александр. Же суи Александр… Рюс. Рашен.

— Александер Рюс… Карфагеньенсис?