Шакал повернул голову. Казалось, что тишина заполнила все пространство, в котором он увидел потрясающую картину.

На трон Тени не падало ни единого лучика света, а на нем сидело воплощение полной темноты, увенчанное короной из ночных теней и паутины. Его голос доносился из-под длиннорылой маски с красными глазами; голос этот был шепотом пыли, скопившейся за века в заброшенных камерах, неторопливым треском рассыпающихся костей. Этот голос принадлежал Креону и в то же время не имел плоти, тихий шелест, ничего не ведающий о времени, о росте, о солнце. Услышав его, Сетис припал к земле от ужаса, а Лис съежился и начал жалобно всхлипывать.

«Они будут спать», — сказал голос.

Только один Шакал остался стоять; его вопрос прозвучал едва различимым хриплым шепотом, но Сетис подивился тому, что вожак вообще способен говорить.

— А мы?

«Оставьте гробницы мне. Вас ожидает мой брат».

Медленно, со скрежетом, от которого Сетис крепче стиснул рукоять меча, из стены выкатился круглый валун. Через отверстие пробивался свет, там виднелась лестница, ведущая наверх, в Город. Не дожидаясь остальных, Сетис пустился бежать, осознавая, что ударился в панику. Но за ним по пятам стремглав несся Лис, и Сетис понял, что тот напуган еще сильнее. Они взлетели по лестнице, захлебываясь от хлынувших навстречу звуков живого мира, шелеста свитков, запаха чернил и папируса. Остановились они только тогда, когда Лис споткнулся о какое-то ведро, расплескал его и выругался. Сетис, согнувшись пополам, переводил дыхание. Вскоре учащенное биение сердца успокоилось, хотя от влажной сырости по телу то и дело пробегала легкая дрожь.

В предутренней дымке беззвучно лежал Город Мертвых. Посреди широкой площади высился могучий зиккурат, его громада зловеще нависала над девятью Домами Траура. На крепостных стенах несли вахту несколько писцов; рядом с исполинскими статуями Архонов они казались карликами. Все ставни были закрыты, все засовы задвинуты. Далеко в море тихо рокотал гром.

По лестнице неторопливо поднялся Шакал и прошел мимо них, будто не заметив.

Сетис догнал его.

— Ты ранен?

— Не сильно.

— Но… Там, внизу… Почему ты не…

— Мне надо было сказать Повелителю Мертвых два слова. — Он вскочил на первую ступеньку зиккурата, стал быстро подниматься. — Я давно должен был произнести их. Сетис, я больше не Шакал. С этим кошмаром покончено.

Они все вместе стали карабкаться навстречу розовому небу. Вскоре у Сетиса заболели ноги, дыхание разрывало грудь. Наконец они добрались до площадки, откуда Архоны начинали свое путешествие в Сады. Налетел порыв холодного ветра; они обернулись ему навстречу, и Лис удивленно вскрикнул. По бурному морю мчался бесчисленный флот. Корабли, покачиваясь на волнах, заполонили гавань. Ворота Порта были уже открыты; тысячи людей шли по дороге через пустыню. Они спешили к Острову, тащили пожитки, гнали скот, несли на плечах детей.

— Похоже, Джамиль освободил Порт, — сухо произнес Шакал.

От маяка на Оракуле тонкой струйкой поднимался дымок. Сетис пригляделся.

— Значит, у власти теперь Император. Сколько же из Девятерых осталось в живых?

Шакал поглядел вниз. В конюшнях у ворот стояли лошади северян. В предутренней дымке полудикие животные рвались с привязи, вскидывались на дыбы.

Он улыбнулся.

— Полагаю, Сетис, ты не умеешь ездить верхом?

Аргелин остановился в третий раз. У него в горле клокотало хриплое дыхание. Он произнес прерывистым шепотом:

— До сих пор ничего не слышно. Она в самом деле идет за мной?

— Не знаю. Боюсь оглядываться.

— А я оглянусь. Я должен знать.

— Нет! — Мирани испуганно схватила его за руку. — Если оглянешься, ты никогда больше ее не увидишь!

— Царица вероломна. Что, если позади нас никого нет? Мирани, что, если мы выйдем из этого мира на белый свет и увидим, что все наши старания были напрасны? — Терзаемый страшными муками, он вгляделся вдаль, в маячивший впереди отблеск тусклого света.

Ее голос дрожал от страха.

— Нам скажет Алексос. Он может оглянуться.

— Правда, мальчик? Можешь? — Аргелин подозрительно покосился на него.

— Наверно, да. — Архон повернулся на носках. Его взгляд скользнул по плечу Орфета, устремился вдаль. Потом он посмотрел на Аргелина.

— Говори же! — зарычал генерал.

Алексос опустил взгляд, поковырял ногой камни.

— Ты не всегда был добр ко мне, генерал.

Аргелин оторопел. Мирани испугалась, что сейчас он схватит мальчика, вцепится в горло. Орфет подошел поближе.

Но генерал разжал стиснутые кулаки и прошептал:

— Прошу тебя. — Слова упали между ними, как ледяная капля.

Алексос посмотрел на Мирани, и она поняла, что он вот-вот расплачется. Лицо мальчика покраснело, глаза наполнились слезами.

— Она здесь, — прошептал он. — Прямо у тебя за спиной, ждет, пока мы пойдем дальше. Но не оглядывайся, генерал, пожалуйста, не оглядывайся, иначе Царица сделает так, что она исчезнет.

Аргелин не шелохнулся.

— Мальчик, ты говоришь правду?