Элайн опустила взгляд в тарелку и постаралась не замечать этого. Но при полном молчании остальных она не удержалась и снова посмотрела.

Пол теперь сидел прямо, не предпринимая никаких попыток положить себе в тарелку еду из общего блюда. Это было почти так, будто он вовсе не хотел ужинать, но не мог заставить себя нарушить ритуал и не появиться совсем.

– Опять ты напился, – сказал Ли Матерли. Лицо у него было суровое, жесткие морщины пролегли по нездоровой бледности, которая не покидала его с тех пор, как закричала Силия.

– Ну и что с того? – бросил Пол. Подразумевалось, что это воинственный ответ, но в этом человеке не было никакого гнева, только надломленность.

– Ты знаешь, к чему это приводит.

– Я свою меру знаю, – отрезал Пол, оправдываясь.

Казалось, ему не больше четырнадцати, с такими надутыми губами, угрюмым и отрешенным лицом он это произнес.

– Не знаешь! – взорвался Ли.

– С чего ты взял, что… Ли перебил его:

– Ты еще не разбил свое зеркало? – Когда Пол не ответил, он повторил:

– Ты не знаешь меры, Пол. Ты бьешь зеркала, и окна, и тарелки, и все, что способно отражать.

Пол надулся.

Ли какое-то время наблюдал за ним в нерешительности, потом дал своему лицу смягчиться.

– Пол, – сказал он совершенно другим тоном, почти отцовским голосом, – пожалуйста, сделай одолжение, пожалуйста, не начинай крепко пить сейчас, не сейчас, не в такое время.

Пол смотрел на свою тарелку, как будто на белом фарфоре было что-то написано, что-то очень важное. Он вздохнул:

– Это самое подходящее время, чтобы пить. Более того, я не представляю более подходящего времени.

– Этим Силии не поможешь, – промолвил Ли. – И это определенно не пойдет на пользу беспокоящимся за тебя.

Пол словно зарядился от какого-то невидимого источника. Он поднял голову и зафиксировал спину. Слова все еще трудно давались ему из-за выпитого, но теперь они выскакивали с большей силой и уверенностью.

– Ты знаешь, что говорят в городе?

– Кому есть до этого дело?

– Мне.

– Люди всегда будут болтать, Пол. Мы привыкли к этому, мы научились справляться.

– Я – нет, – вспыхнул Пол. – Они связывают удары, нанесенные Силии, с.., с другими.., с Амелией. – Имя его мертвой сестры потребовало усилий, оно как будто повисло перед ним, высказанное, налитое тяжестью и неподвижное.

Ли поморщился, словно кто-то ударил его.

– Мы будем выше подобных глупостей и… Пол перебил его, сказав:

– Каждый глазеет на меня. Люди, которых я считал своими друзьями, они ими не были. Ли, они думают, что, возможно, я ударил ножом Силию!

– Чепуха.

– Ты не слышал молвы. Поговаривают, что кровь Хоннекеров испорченная, что напавший на Силию живет здесь, в этом доме.

– Не обращай на них внимания.

– Я ненавижу пригороды и маленькие городки, – простонал Пол. – Я ненавижу жить там, где все про всех все знают и женщины только и ищут темы для сплетен.

– И все-таки, – настаивал Ли, – выпивка не поможет.

– Мне она помогает!

Все замолчали. Слышно было только, как позвякивает о тарелки столовое серебро.

– Ты почему не ешь? – спросил Ли у Хоннекера.

– Я не могу есть.

– Пол, доктор считает, что ее шансы – пятьдесят на пятьдесят. Чем дольше она держится, тем лучше выглядит положение дел.

Пол ничего не сказал.

– Я совсем недавно говорил с капитаном Рандом, – сообщил Ли. Он отодвинул в сторону свою собственную еду, как будто тоже потерял тот незначительный аппетит, с которым сел за стол.

– Да?

Обнадеженный, Пол являл столь грустное зрелище, что Элайн пришлось отвернуться от него. Она внезапно поняла, что Пол Хоннекер наполовину верит молве, которую слышал в городе, и едва ли не спрашивает себя, уж не он ли напал с ножом на Силию. В конце концов, сумасшедших зачастую охватывают периоды амнезии, во время которых можно сделать все, что угодно, и потом не помнить об этом…

– Ранд говорит, что они получили несколько донесений о автостопщике на шоссе, ехавшем именно отсюда вскоре после убийства. Три человека всплыло с тех пор, как об этой истории сообщили в газетах, и двое из них охотно помогают властям. Крупный мужчина, вероятно лет двадцати пяти двадцати шести, одетый в джинсы и рабочую рубашку, с одним чемоданом.

– Но у них не может быть уверенности, – пробормотал Пол.

– Нет, пока они не найдут его. Пол хмыкнул:

– Если они когда-нибудь найдут.