– Похоже, речь пойдет о не слишком приятных вещах.

– Угадал, приятного мало.

Крылья мельницы вздрогнули и, роняя гнилые щепки, с треском и скрежетом начали вращаться.

– Прекрати, - крикнула она Джиму в испуге, что пробуждение старой мельницы - только прелюдия к появлению Врага.

– Я знаю, тебе не понравится то, что я скажу, но, ради Бога, не пытайся меня остановить.

Джим не ответил. Он зачарованно следил за полетом деревянных крыльев и, казалось, ничего не слышал.

Мельница крутилась все быстрее.

– Не надо, Джим!

Он наконец услышал и повернулся к Холли, искренне недоумевая, почему она так волнуется.

– Что ты сказала?

Раз, раз, раз. Все быстрее и быстрее. Словно огромное колесо дьявольской колесницы.

– Черт!
– Вне себя от страха Холли завела машину, и та рванулась прочь от мельницы.

– Куда мы едем?
– встревожился Джим.

– Не бойся, это рядом.

Для Джима мельница - источник наваждений. Холли решила продолжить разговор в более удобном месте, откуда каменная башня будет не видна. Развернувшись перед домом, она выехала на шоссе и остановилась.

Холли опустила боковое стекло. Он последовал ее примеру. Она заглушила двигатель и повернулась к Джиму. Несмотря на все, что она о нем знала, Холли с трудом удерживалась, чтобы не коснуться его щеки, приласкать, провести ладонью по волнистым каштановым прядям.

Позапрошлой ночью он подарил ей мир ни с чем не сравнимых эротических переживаний, а сегодня его вид вызвал у нее прилив материнских чувств, но общение с ним может довести до самоубийства. "Боже мой, Торн, ведь он сказал, что убьет тебя!" - подумала Холли.

Но он также сказал, что любит ее.

– Почему все так сложно?

– Перед тем как начать... Я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю, Джим.

Более глупой фразы невозможно и представить. Звучит совершенно неискренне. Слова бессильны передать то, что она чувствует, потому что в ее смятенном сердце удивительно смешались любовь, тревога и надежда. Однако она повторила:

– Я действительно очень люблю тебя, Джим.

Он погладил ее по руке и улыбнулся довольной улыбкой:

– Ты замечательная, Холли.

Он не сказал: "Я тоже тебя люблю, Холли", но она и не тешила себя романтическими иллюзиями. Все не так просто. Любить Джима Айренхарта - все равно что одновременно любить мятущегося Супермена и Джека Николсона во всех его ролях. Все не так просто. Но по крайней мере не соскучишься.

– Когда вчера утром в мотеле я подошла к клерку, чтобы оплатить счет, ты сидел в машине и смотрел на меня. Я вдруг подумала: ты не сказал, что любишь меня. Я собиралась ехать с тобой на край света, оказывалась в твоей власти - а ты промолчал. Но потом мне пришло в голову, что я сама не произносила этих слов, боялась стать уязвимой, я хотела себя защитить. Теперь с этим покончено. Я, словно канатоходец, ступаю на тонкий трос, и внизу никакой страховки. Все это потому, что ночью ты сказал, что любишь меня. Смотри, Джим, такими словами не бросаются.

На его лице появилось удивленное выражение.

– Я знаю, ты не помнишь этого, но поверь, я говорю правду. Тебе нелегко дается слово, которое начинается на букву "л". В детстве ты потерял родителей и не хочешь сближаться с людьми, потому что боишься, что не перенесешь еще одной потери. Как тебе мой мгновенный психоанализ? До Фрейда мне, конечно, далеко. Что-то еще хотела тебе сказать... Словом, ты признался, что любишь меня, и немного попозже я тебе это докажу. Но сейчас я хочу, чтобы ты знал: я и представить не могла, что когда-нибудь почувствую к мужчине то, что я чувствую по отношению к тебе. Поэтому, если мои дальнейшие слова станут для тебя ударом, покажутся невероятными, пойми, что они идут от чистого сердца и во мне говорит только любовь к тебе.

– Да, Холли, но это...
– растерянно произнес Джим.

– Давай по очереди: сначала я, а потом ты.
– Холли наклонилась к нему, поцеловала и снова выпрямилась на сиденье.
– Пожалуйста, помолчи и послушай, что я скажу.

Она поведала Джиму обо всех догадках, рассказала о своем побеге с мельницы и последующем возвращении. Он слушал с растущим недоверием и время от времени пытался ей возразить, но Холли жестом или легким поцелуем всякий раз заставляла его умолкнуть. Блокнот с ответами, который она достала с заднего сиденья, лишил Джима дара речи.

"ПОТОМУ ЧТО ОН ПОХОЖ НА МОЕГО ОТЦА, КОТОРОГО Я НЕ СУМЕЛ СПАСТИ".

Словно не веря собственным глазам, он трясущимися руками взял протянутый Холли блокнот. Перевернул страницу, другую - всюду две фразы: "ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ. ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ". Блокнот в его руках заходил ходуном.

– Я никогда бы не сделал тебе ничего плохого, - сказал он дрожащим голосом, не сводя глаз с черных букв на желтом листке.
– Никогда.

– Я знаю, тебе бы и в голову это не пришло. Доктору Джекиллу и в голову бы не пришло превратиться в кровавого убийцу мистера Хайда.