Холли чувствовала, как соединяются последние части головоломки. Перехватив смущенный взгляд Генри, она ободряюще погладила его по больной руке.

Окинув ее долгим взглядом, старик спросил:

– Вам приходилось видеть, как Джим делал удивительные вещи, похожие на колдовство?

– Да.

– Тогда вам, наверное, ясно, к чему я клоню.

– Наверное.

Тишину комнаты опять нарушили резкие, пронзительные крики. Сидевшие перед телевизором убрали звук и стали оглядываться по сторонам, пытаясь определить, откуда раздаются странные звуки.

Холли повернулась к окну. В небе ни одной птицы. Волосы у нее зашевелились от ужаса. Она знала причину своего страха: появление птиц связано с Джимом. Она вспомнила, как он озирался по сторонам на кладбище и беспокойно следил за полетом черной стаи по пути из Нью-Свенборга в Солванг.

– Джеми, наш сын, пошел в свою мать, - начал рассказывать Генри, будто не слыша птичьих криков.
– Можно сказать, такие фокусы выходили у него даже лучше, чем у Лены. Когда он женился и Кара забеременела, Лена сказала:

"Ребенок будет необыкновенным. Из него выйдет настоящий колдун".

– Колдун?

– Обычные деревенские разговоры. У нас так зовут людей, которые отличаются от других. Лена и Джеми тоже были не такие, как все, но Джиму предсказывали просто необыкновенное будущее. Парню и четырех не исполнилось, а он уже такое выделывал! Однажды взял расческу, которую я купил в нашей парикмахерской, и ну рассказывать, кого я там видел и с кем беседовал. Представляете? Сам-то он у нас там ни разу не стригся. Джеми и Кара тогда жили в Лос-Анджелесе.

Он умолк и глубоко вздохнул. Холли заметила, что каждое слово дается ему с большим трудом. Веко на правом глазу опустилось. Разговор заметно утомил старого Айренхарта.

К камину подошел санитар. Вытянув руку с фонарем, он попытался заглянуть в дымоход, предполагая, что в трубу попала птица.

Крики не смолкли, но их заглушило жуткое хлопанье крыльев.

– Стоило Джиму взглянуть на вещь, как он мог сразу сказать, откуда она и кто ее хозяин. Всего-то он, конечно, не знал. Например, брал вещь и называл имена ваших родителей, а другому говорил, в какой школе тот учился и как зовут его детей. Каждый раз что-нибудь новое. Джим не умел управлять своим даром, но никогда и не ошибался.

Санитар и трое добровольных советчиков отошли от камина и, нахмурившись, изучали вентиляционные отверстия. Комната по-прежнему оглашалась душераздирающим птичьим клекотом.

– Пойдемте во двор.
– Холли поднялась со стула.

– Подождите, - подавленно сказал Генри, - мне осталось сказать всего несколько слов.

Ради Бога, держись, Джим. Выдержи хотя бы одну-две минуты.

Она неохотно села.

– Способности Джима были нашей семейной тайной. Мы не хотели, чтобы пошли глупые слухи и к нам зачастили всякие непрошеные гости. Однако Кара мечтала стать эстрадной звездой. Джеми встретил ее, когда работал в "Уорнер бразерс". Он не захотел ей перечить, и они придумали давать представления. Джима назвали "Чудо-ребенком", и парень был у них за главного участника. Все выглядело как трюк:

Джеми и Кара нарочно предлагали зрителям попробовать разгадать их фокусы. Тем и в голову не приходило, что все по-настоящему, без подделки. Они зарабатывали на выступлениях хорошие деньги. К тому же им нравилось, что семья всегда в сборе. Джеми и Кара и раньше-то дня не могли прожить друг без друга, а работа еще сильнее их сблизила. Ни одни родители так не любили своих детей, как они любили Джима. Все трое были всегда такие счастливые, неразлучные...

По темному небу пронеслась стая черных птиц.

Джим поднял голову и проводил их взглядом.

Птицы нырнули в тучи на западе и, казалось, исчезли, но через некоторое время вернулись и стали кружиться над скамейкой.

Черные зазубренные линии, мечущиеся в тусклом мертвенном небе, напомнили ему образы, созданные фантазией Эдгара По. Мальчишкой Джим любил стихи По и выучил наизусть наиболее мрачные строки. Ужасное по-своему привлекательно.

Крики внезапно смолкли. Казалось, можно спокойно вздохнуть, но наступившая тишина испугала Холли не меньше жутких звуков.

– Джим подрастал, и одновременно росли его способности, - продолжал рассказывать Генри. Он с трудом переменил позу, и впервые за время их беседы Холли заметила, что Айренхарт раздражен своей беспомощностью.
– К шести годам он усилием воли двигал по столу монетки, к восьми - подбрасывал и держал их в воздухе, а когда ему стукнуло десять, Джим запросто проделывал этот трюк с грампластинкой или коробкой печенья. Таких чудес я в жизни не видывал.

"Вы бы посмотрели, какие фокусы выкидывает ваш внук сейчас", - подумала Холли.