Холли понимала, что на ее долю выпала нелегкая задача. Она жалела этих несчастных мужчин и хотела сделать все возможное, чтобы соединить разорванную нить, которая когда-то связывала деда и внука.

Но прежде всего нужно сжечь семена последней лжи Джима, в которую он сознательно или бессознательно верит.

– Послушай, малыш. Никакой автокатастрофы не было.
– Она положила руку ему на колено.
– Это случилось не так.

Джим перестал следить за полетом черных птиц, и в его взгляде вспыхнуло нервное ожидание. Он хотел знать правду и в то же время смертельно боялся ее услышать.

– Это случилось в ресторане... Джим отрицательно покачал головой.

– ..в Атланте...

Его зрачки расширились от ужаса.

– ..ты был с ними...

Джим словно окаменел, и страшная тень легла на его лицо.

– ..в ресторане "Дворец Утенка Дикси". Воспоминания обрушились на него как удар бетонной сваи. Он пошатнулся и скорчился, сжал кулаки. Лицо исказилось гримасой боли. Широкая спина затряслась в беззвучных рыданиях.

Холли обняла его за плечи.

– Боже правый...
– Генри Айренхарт с ужасом смотрел на внука, начиная понимать, в какую бездну отрицания тот себя загнал.
– Боже правый.

Старик снова уставился на цветочную клумбу. Потом стал разглядывать свои руки, перевел взгляд на землю. Казалось, он всячески избегает смотреть на Холли, но она все-таки поймала его взгляд.

– Мы лечили Джима, - обреченно произнес Генри, точно пытаясь искупить свою вину.
– Мы поняли, что потребуется лечение, и показали его психиатру в Санта-Барбаре. Ездили к нему на прием несколько раз. Делали все, что от нас зависело, но врач - его звали Хемфилл - сказал: "У Джима все в порядке"... После шестого раза он так и сказал: "У Джима все в порядке".

– Да что они знают, эти врачи! Что мог сделать ваш Хемфилл? Ведь он совсем не знал мальчика, не любил его.

Генри вздрогнул, точно она его ударила, хотя Холли и не думала, что он воспримет ее слова как обвинение в свой адрес.

– Нет, что вы, - быстро заговорила она, надеясь, что Генри ей поверит, - я вовсе не вас имела в виду. Я хотела сказать, нет ничего удивительного в том, что мне удалось то, чего не смог Хемфилл. Я люблю его, а любовь - единственное средство ему помочь.

Она ласково погладила Джима по голове.

– Ты не мог их спасти, малыш. Ты был еще тогда слишком мал. Счастье, что тебе вообще удалось остаться в живых. Послушай меня, солнышко, ты должен мне поверить.

Стало тихо. Все трое сидели, потрясенные обрушившимся на них горем.

Холли заметила, что птиц в небе прибавилось. Наверное, их уже больше десятка. Черные бестии - порождение фантазии Джима. Холли видела, с каким ужасом он смотрит на небо.

Она дотронулась до руки Джима. Он перестал всхлипывать, но намертво сжатые кулаки казались вырубленными из мрамора.

– Скорее расскажите ему все. Объясните, почему вы.., так с ним поступили, - попросила она Генри.

Старый Айренхарт нервно откашлялся и, не отрывая глаз от носков своих ботинок, сказал:

– Значит так.., вам нужно знать.., как все случилось. Через несколько месяцев после того как он вернулся из Атланты, к нам в город приехали киношники, решили, значит, снимать у нас кино...

– "Черная мельница", - подсказала Холли.

– Джим тогда читал, не отрываясь...
– Генри умолк и, будто собираясь с силами, устало прикрыл глаза. Затем снова открыл и посмотрел на склоненную голову внука.
– Ты глотал одну книгу за другой, а когда начали снимать фильм, прочел роман Уиллота. С него-то все и началось... Это стало настоящим наваждением. Кроме пришельцев, ты ни о чем и думать не мог. А мы, дураки, обрадовались, что нашли способ тебя разговорить. Даже специально свозили в Нью-Свенборг посмотреть на съемки. Помнишь? А некоторое время спустя ты возьми да и скажи: в пруду, значит, на нашей ферме сидят пришельцы. Ну прямо как в кино или в книге. Поначалу нам казалось, что ты придумал себе такую игру.

Генри остановился. Наступило долгое молчание. Холли посмотрела вверх: птиц стало вдвое больше. Они парили над землей, описывая широкие бесшумные круги.

– Но потом вы начали беспокоиться, - сказала Холли, обращаясь к Генри.

Старый Айренхарт провел рукой по изборожденному морщинами лицу, точно хотел убрать с глаз налет времени, мешающий заглянуть в прошлое.

– Ты часами пропадал на мельнице. Иногда с утра и до вечера. Несколько раз я просыпался по ночам и видел свет в верхнем окне. Представляешь, два или три часа ночи, а тебя нет дома.

Генри говорил очень медленно и подолгу молчал, прежде чем начать следующую фразу. И дело даже не в усталости - слишком мучительно было вспоминать давно забытое прошлое.

– Я или Лена шли на мельницу и забирали тебя оттуда. Ты каждый раз рассказывал нам о Друге, который живет на мельнице. Мы испугались за тебя, но не знали, что делать.., и получилось, ничего не делали... В ту ночь.., когда Лены не стало.., началась настоящая буря... Холли вспомнила виденный ею сон:

...подгоняемая порывами ветра, она быстро идет по гравиевой дорожке...