Шрифт:
В течение следующих двух лет она сменила несколько работ в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско. В 1935–м она встречалась с сенатором от Калифорнии, когда, оказавшись с ним на какой-то лекции, познакомилась с худощавым, стройным седовласым мужчиной с аристократическими манерами — доктором Натаниэлем Абрахамом Дэвисом, вдовцом с уже взрослыми детьми. На следующий день он навестил ее и после некоторого разговора напрямик спросил ее:
— Вы еврейка или нет?
— А вам какая разница? — с улыбкой спросила она.
— Пожалуйста, ответьте. Это важно!
— А вы кто? Еврей или нет?
— Я — еврей!
— И я тоже, — ответила Соня.
Дэвис встал, молитвенно сложил руки и вскричал: «Слава Богу!» [442] На следующем свидании он сделал ей предложение, а на следующий день они поженились.
Дэвис был шестидесятивосьмилетним евреем португальского происхождения из Бразилии. Он сделал обширную карьеру. Его дяди (братья Уеши) занимались судоходным бизнесом, и он путешествовал на их кораблях и получил медицинскую степень в Австралии. До переезда в Калифорнию он был практикующим акушером в Мельбурне. Не имея возможности пройти стажировку для получения права на врачебную практику, он стал деканом в небольшом колледже.
442
Фрагментарные неопубликованные воспоминания Сони Дэвис из Библиотеки Джона Хэя. Утверждается (Arthur S. Koki «Н. P. Lovecraft: An Introduction to his Life and Writings», магистерская диссертация, Columbia University, 1962, pp. 210f), что Лавкрафту не удалось оформить документ, требовавшийся для окончательного узаконивания его развода, и поэтому брак Сони с Дэвисом был бигамным — утверждение, которое причинило ей большие страдания, когда ей сказали об этом в ее последние годы жизни. Недавние исследования подтверждают утверждение Коки, что развод Лавкрафта так и не был узаконен (Р. К. Харралл, в личном общении, 19 июля 1974 г.).
Дэвис был религиозен. Соня стала подавать кошерную пищу, регулярно посещать синагогу и вступила в Хадассу. Также он был поэтом, погруженным в мистицизм и идеализм. Он верил в реинкарнацию и доктрину розенкрейцеров и основал международную мирную организацию из одного человека под названием «Всепланетный».
Хотя Дэвис и был, помимо всего прочего, профессором по экономике и внешней торговле, в отношении денег он проявлял здравого смысла немногим больше, чем Лавкрафт. Он постоянно соблазнялся покупкой земель и терял свои вложения. После женитьбы он стал отдавать свой заработок Соне, и они справлялись уже лучше.
Колледж Дэвиса закрылся, и ему пришлось искать работу. Для человека почти семидесяти лет это было нелегко. Он получил было одну — книжного продавца, но через какое-то время его уволили из-за возраста. Тогда он устроился газетным репортером в «Херст», но потерял и эту работу, когда профсоюз отказался принять его в свои ряды — тоже на основании возраста. Соня снова стала работать, чтобы содержать семью.
Она прожила с Дэвисом в состоянии (по ее словам) блаженного счастья семь лет. Затем Дэвис стал угасать от рака. Он умер в 1945 году, после трехлетней мучительной болезни.
Соня продолжала работать, отвергая предложения, пока и сама тоже не состарилась. Она вышла на пенсию и поселилась в Приюте Дианы Линн в Санленде, штат Калифорния, где 26 декабря 1972 года и умерла, дожив до восьмидесяти девяти лет. Она, несомненно, прожила полную жизнь.
Глава пятнадцатая
НЕЗАВИСИМЫЙ ЭКСПЕРТ
443
Howard Phillips Lovecraft «Where Рое Once Walked», 11. 1–7 в «Fungi from Yuggoth and Other Poems», N. Y.: Ballantine Boob, Inc., 1971, p. 87. (В оригинале в качестве эпиграфа приведено семь первых строк акростиха, в русском же переводе их количество сократилось до шести, что обусловлено выпадением одной буквы в русском написании имени Эдгара Аллана По. — Примеч. перев.)
После поездки в начале 1929 года в Бостон с Сэмом Лавмэном — для осмотра старинных достопримечательностей — в середине апреля Лавкрафт отправился в еще одно весеннее путешествие. Он усвоил, что «чужое путешествие совершенно меркнет по сравнению с собственными ощущениями».
Сначала он остановился в доме Бреста Ортона в Йонкерсе. В Нью-Йорке «банда» и новые друзья, с которыми он познакомился через Ортона, засыпали его приглашениями. В ответ на гостеприимство Ортона Лавкрафт переработал несколько его рассказов.
Ортон, молодой человек со связями, предложил Лавкрафту найти для него работу в Нью-Йорке, как он это уже сделал для Уондри. Сдерживая дрожь, Лавкрафт отказался. Больше он обрадовался бы деловым связям, которые дали бы ему возможность жить в Провиденсе. Но поскольку его профиль и способности, по сути, ограничивались лишь издательским делом, которое, в свою очередь, было сосредоточено в Нью-Йорке, его шансы на получение должности, на которую он рассчитывал, были далеки от обнадеживающих [444] .
444
Письмо Г. Ф. Лавкрафта X. В. Салли, 17 сентября 1934 г. Зелия Рид Бишоп (Zealia Bishop «The Curse of Yig», Sauk City: Arkham House, 1953, pp. 146f) говорит, что во время своего визита в Нью-Йорк она встретилась с Лавкрафтом на квартире Лонгов. Она подробно описывает встречу: «В комнату, словно тень, скользнул высокий, худощавый человек в черном с портфелем в руках…» По словам миссис Бишоп, Лавкрафт пообещал отослать «Проклятие Йига», которое один редактор уже отверг, в «Виэрд Тэйлз». Он предложил ей отдать на переработку ее следующий рассказ, «Курган», Фрэнку Лонгу, что она и сделала. Однако сам Фрэнк Лонг утверждает, что вся история далека от истины: она дважды посещала его квартиру в Нью-Йорке и по крайней мере один раз встречалась с Лавкрафтом в Провиденсе, но она никогда не встречалась с ним у Лонгов в Нью-Йорке. Лонг отрицает, что имеет хоть какое-то отношение к переработке «Кургана». Зелия, считает он, должно быть, перепутала свои разные встречи с ним и Лавкрафтом и не поскупилась на выдумки в отчете. Она делала и другие совершенно неправдоподобные утверждения о Лавкрафте — например, что он знал суахили и другие туземные африканские языки (Arthur S. Koki «Н. P. Lovecraft: An Introduction to his Life and Writings», магистерская диссертация, Columbia University, 1962, p. 259).
Лавкрафт провел неделю у Ортона и еще одну у Лонгов. Его чувства по отношению к Нью-Йорку были смешанными: «По злой иронии судьбы большинство моих ближайших друзей живут в городе, который я не переношу». С другой стороны: «Это местечко не так уж и отвратительно, когда знаешь, что не прикован к нему и что у тебя есть Провиденс, который встретит тебя…» Через несколько лет он с ностальгией вспоминал свое пребывание в Нью-Йорке с «…его долгими непринужденными собраниями в различных местах — полным пренебрежением к часам — старинными, хорошо знакомыми достопримечательностями — оживленными еженедельными встречами — тогдашними пылкими разногласиями и не менее пылкими спорами — книжными магазинами и экспедициями — несомненно, они сияют золотым светом даже по прошествии одиннадцати долгих лет» [445] .
445
Письмо Г. Ф. Лавкрафта А. У. Дерлету, 13 апреля 1929 г.; Л. Ф. Кларк, 12 апреля 1929 г.; Р. Кляйнеру, 21 мая 1936 г. (цитируется в Barton Levy St. Armand «The Outsider in Legend and Myth», магистерская диссертация, Brown University, 1966, p. 65).