— Прекратить набеги, — заявил Оливер, выступая вперед. Лютиену захотелось пристукнуть хафлинга, влезшего в разговор в столь серьезный момент. — Забирайте свои идиотские лодочки и отправляйтесь туда, откуда заявились. У нас восемь десятков больших военных кораблей…

Лютиен отшвырнул Оливера в сторону, а когда хафлинг попытался сопротивляться, Кэтрин сгребла его за воротник и, волоком оттащив в сторону, окинула таким взглядом, что хафлинг послушно уселся на пол рядом с женщиной.

— Присоединяйтесь к нам, — воскликнул Лютиен, повинуясь внезапному импульсу. Он понял, насколько глупо это прозвучало, едва слова успели сорваться с его губ, но понимал также, что ничего не могло быть хуже в разговоре с хьюготами, кроме попытки задеть их гордость, что только что сдуру позволил себе Оливер. Угрожать королю Асмунду восемьюдесятью галеонами означало вынудить свирепого воина немедленно объявить войну.

— С почти восемью десятками кораблей и вашим флотом мы могли бы…

— Ты просишь об этом меня? — произнес Этан, ударив себя кулаком в грудь.

Лютиен выпрямился.

— Ты — мой брат, — сказал он горячо. — И был эриадорцем, кем бы ты ни объявлял себя ныне. Я хочу, чтобы ты попросил своего короля прекратить набеги на побережье Эриадора. После всего, что произошло в нашей стране, мы с вами больше не враги!

Этан фыркнул и даже не потрудился оглянуться на Асмунда.

— Не возлагай слишком больших надежд на мою возможность повлиять на братьев-хьюготов, — сказал Этан. — Король Асмунд, а не я решает, как им поступать.

— Но ты с охотой шел с ними, — обвиняюще заявил Лютиен, и его лицо невольно исказилось от ярости. — Пока эриадорцы умирали, Этан Бедвир сидел сложа руки!

— Этан Бедвир мертв, — ответил человек, которого называли теперь Виндальфом.

— А разве Виндальф забыл все то хорошее, что было у них с Лютиеном Бедвиром в юности? — спросила Кэтрин.

На мгновение широкие плечи Этана сгорбились, и это можно было счесть свидетельством того, что слова Кэтрин угодили в цель. Этан, однако, поспешно выпрямился и устремил тяжелый взгляд на Лютиена.

— Я буду просить короля о милости по отношению к вам, — ровным голосом произнес Этан. — Повинуясь могущественному слову Асмунда, мы сохраним вам жизнь и даже отвезем тебя, Кэтрин и вашего напыщенного и потешного друга назад, на берег залива Колтуин, к югу от Гайби.

— А остальные? — хмуро спросил Лютиен.

— Останутся у нас, — ответил Этан.

Лютиен выпрямился и покачал головой.

— Всех, — настоятельно произнес он. — Каждый мужчина, каждая женщина вернутся в Эриадор, к себе домой.

На долгое мгновение все умолкли, почувствовав, что зашли в тупик. Затем Реньер, который, похоже, откровенно наслаждался всем происходящим, пересек комнату и протянул Этану «Ослепительный». Этан окинул долгим и внимательным взглядом меч, самую важную реликвию своей бывшей семьи. Спустя мгновение он хмыкнул и, глядя на Лютиена с откровенным вызовом, засунул прославленное оружие себе за пояс.

— Ты сказал, что не принадлежишь больше к роду Бедвиров, — заметил Лютиен, пытаясь отыскать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации и при этом не позволить выплеснуться наружу вскипавшей в нем ярости. Видеть Этана, нет, Виндальфа, прицепившего к поясу этот меч, было слишком, этого Лютиен уже не мог вынести.

— Верно, — небрежно ответил Этан, словно это не имело ни малейшего значения.

— И все же ты готов носить меч Бедвиров?

Теперь пришла очередь Этана расхохотаться. К нему присоединились Асмунд, Реньер и все остальные хьюготы.

— Я готов носить меч, отнятый у побежденного врага, — поправил Этан. — Выигранный, бесспорно, как и люди, которые станут рабами. Прими мое предложение, бывший братец. Уходи и забирай Кэтрин. Я не могу гарантировать ей безопасности здесь. Что же касается твоего маленького дружка, уверяю тебя, его ожидает еще более ужасная судьба в руках людей с Айсенленда, они ведь не любят слабаков.

— Слабаков? — взревел Оливер, но Кэтрин заткнула ему рот прежде, чем он напросился, чтобы его прикончили.

— Всех, — твердо сказал Лютиен. — И еще я заберу меч.

— Почему я вообще должен тебе что-то давать? — поинтересовался Этан.

— Не должен! — взревел Лютиен так, что заставил весельчаков заткнуться и шагнуть к нему поближе. — Я ничего не прошу у человека, столь трусливого, что он отказался от наследства. Но я получу то, что желаю, пролив кровь, которая больше не является кровью моего родича!