Ужаснувшись от подобной перспективы – специалистом по верблюдам в соцлагере числился Муаммарчег - Фидельчег в который раз набрал знакомый номер, посопел немножко в трубку и спросил: "Товарищ Терешкова... а вот если бы один человек... ну, вы его не знаете... вот если б он захотел вам что-нибудь эдакое подарить на день рожденья…"

– Товарищ Кастро! – проникновенно изрекла товарищ Терешкова, успевшая осознать, что избавиться от Фидельчега можно одним-единственным способом.
– Пусть этот ваш человек не выдумывает и приезжает просто так!

И Фидельчег ужасно обрадовался, потому что, в самом деле, что может быть лучше, чем личный персональный диктатор ко дню рождения? Правда, подариться нормальным человеческим способом – то есть, прийти в гости, выпить все, что горит и уснуть в ванной на груде полотенец – он посчитал банальным и всю дорогу до Москвы думал, как бы сделать товарищу Терешковой сюрприз.

Удача, как известно, сопутствует смелым. Поздно вечером, когда космонавтское шобло только-только вошло во вкус, Фидельчег на цыпочках подкрался к терешковской пятиэтажке и по-хозяйски оценил обстановку.

В руках у вождя кубинской революции был страховочный пояс, свистнутый с передовой стройки, которую Фидельчег посещал в рамках официального визита, и моток веревки, добытый при тех же обстоятельствах.

Наметанным глазом партизана Фидельчег оценил расстояние до терешковского балкона и задумчиво потер окоченевший нос. Потом забрался на чердак, привязал конец веревки к трубе парового отопления и, насвистывая известную песню про парня в горы тяни, стал спускаться по отвесной стене.

Добропорядочные терешковские соседи с ужасом взирали на руководителя дружественного государства, который невозмутимо проплывал за окнами их квартир, болтая в воздухе белыми представительскими валенками.

Когда до терешковского балкона оставалось совсем чуть-чуть, Фидельчег немного не рассчитал. Вероятно, он слишком сильно раскачался на веревке, салютуя соседям поднятым кулаком и выкрививая «Патриа о муэрте», потому что вместо плавного приземления у него получилась классическая посадка на брюхо.

Брюхо въехало аккурат в банки с консервацией, которые товарищ Терешкова хранила на балконе.

– Дзынь!
– сказала консервация.

– Ой!
– сказал Фидельчег.

– АААА!
– завопили пьяные космонавты в гостиной товарища Терешковой.
– Кто здесь?

А товарищ Терешкова ничего не завопила - что с ней может случиться в стране победившего социализма?

Она просто достала из тумобчки табельное оружие и сказала: "Стой! Стрелять буду!"

– Да-да! – подтвердили космонавты, воинственно размахивая вилками.
– Она пульнет! Она такая!

– Где тут стоять-то, - обиженно пробасили с балкона голосом Фидельчега, - когда кругом одна капуста...
– потом чем-то похрустели и авторитетно добавили: "И огурцы!"

– Ой, мамочки!
– всплеснула руками товарищ Терешкова.
– У меня ж там консервация!

Потом она включила свет и с сожалением констатировала, что ошиблась.

Консервации на балконе уже не было.

Зато был Фидельчег.

С ушанки у Фидельчега живописными гирляндами свисала капуста, а в зубах торчал огурец.

– С днем рожденья!
– торжественно прочавкал Фидельчег, презентуя товарищу Терешковой букет, из которого торчал лавровый лист и все та же капуста с грибочками.

– Чем я Гагарина кормить буду!
– причитала Валентина Владимировна.
– Он так огурчики любит! Малосольные!

– Ему хватит!
– убеждал Фидельчег.
– Они тут по всему балкону валяются! И в валенках еще, кажется, застряли...

– Сами вы, товарищ Кастро... валенок!
– с чувством сказала товарищ Терешкова, смахивая с Фидельчега капусту его же букетом, а больше она ничего не сказала, потому что была очень воспитанная.

А космонавты сказали: "О! Грыбочки!" - и с энтузиазмом затыкали в Фидельчега вилками, потому что товарищ Терешкова, вот же жмотина, берегла все эти соленья исключительно для Гагарина.

Потом они притащили на балкон оставшуюся поллитру и там, на морозе, душевно ее ухлопали. Не отходя от закуски, да.

Но товарищ Терешкова в этом безобразии не участвовала, она переживала, что Гагарин остался без огурцов. До того переживала, что совсем было решила поговорить с Фидельчегом серьезно, чотакое, в самом деле, то пуговицу откусит, то консервацию расколотит, то под окнами в индейских перьях разгуливает... но тут Фидельчег и сам нарисовался, прошлепал в валенках по ковру и, сопя, стал вынимать из карманов с боем спасенные от космонавтов огурцы.