– Ну, товарищ Кастро!
– всхлипывала она.
– Ну, знаете! Мало вам пуговицы, капусты и позора на весь Звездный городок?

– Мало!
– честно сказал Фидельчег, ковыряя ботинком мраморный пол.
– Потому что я как ни приеду, у вас вечно то конференция, то театр, то посиделки с пьяными космонавтами!

– Он еще и издевается!
– скорбно изрекла товарищ Терешкова, заламывая руки прям как тот хмырь на сцене.
– Оставьте вы меня в покое наконец!

– Ничо я не издеваюсь.
– запротестовал Фидельчег.
– Я бутербродов вот принес, хотите?

– Не хочу!
– вздернула нос товарищ Терешкова.
– Я спектакль посмотреть хочу, а теперь нас в зал обратно не пустят!

– Это кто это не пустит?
– заволновался Фидельчег.
– Это вон та милиция, что ли, не пустит? Да я им щас...

– Мы такого не говорили!
– испугалась милиция, убегая в неизвестном направлении. Ибо в среде столичных милиционеров с недавних пор ходили леденящие душу легенды о том, как Фидельчег с томагавком наперевес преследовал их незадачливого коллегу чуть не за МКАД.

– Вот!
– торжествовал Фидельчег.
– Кто сказал, что не пустят?

И галантно предложил товарищу Терешковой кепку с бутербродами.

Но принципиальная товарищ Терешкова от кепки отказалась и, делая вид, что они с Фидельчегом незнакомы, на цыпочках вернулась в зрительный зал.

Фидельчег, делать нечего, плелся следом.

Они нашли два свободных места у самого выхода, и товарищ Терешкова всецело погрузилась в пьесу. А Фидельчег всецело погрузился в кепку, не пропадать же добру.

– А это чо за хрен?
– периодически спрашивал он, демонстрируя заинтересованность в происходящем.
– А то чо за курица, жена его, что ли? А чем все кончится?

Потом, незаметно для себя, он заснул, вытянув ноги в проход и прижавшись щекой к терешковскому плечу.

Товарищ Терешкова покосилась на это безобразие, но отодвигаться не стала. Она тихонько вздохнула, расстегнула Фидельчегу пуговицу на вороте и машинально взяла из кепки бутерброд...

Всё началось с того, что на Украине в который раз поменялся вектор. Был Вектор Андроидович, а стал Вектор Фёдорович, а перед этим еще Леониды циркулировали, но тоже не помогло.

Президент Барак Обама, как узнал о смене векторов, первым делом, конечно, перекрестился, а потом позвонил тому, который Федорович, и сказал, что денег на демократию больше не даст, потому что у него столько нету.

– Ну и подавитесь. – вежливо посоветовал Вектор Федорович. – Не больно-то и хотелось. – и тут же представил Фидельчега к званию Героя Украины, чтоб эти, в Штатах, порожняк не гнали, ну и повод, опять же, в Гавану на майские съездить, не в Ялте ж отдыхать.

Но оказалось, что предыдущий представленный герой звезду еще не вернул, а новых не напечатали, потому что кризис. Пришлось ограничиться орденом «За заслуги» первой степени, тоже неплохо, чо.

А Раульчега ничем не наградили. Даже значка завалящего с голодомором не отсыпали, а всё из-за жареного сала, которым его прошлой зимой угощал в лесу Дмитрий Анатольевич Медведев.

Сала в медведевском госрезерве накопилось немеряно, еще со времен бартерных поставок газа в братские республики, а в гости, как на грех, ездили одни арабы, и даже Рамзанчег, даром что академик, от такой гуманитарной помощи отказался наотрез. Одним словом, пропал бы продукт, кабы не своевременная помощь кубинского народа, но в украинском МИДе раульского подвига не оценили, а может, просто не выучили еще, кто теперь на Кубе дежурный по стране.

– Якый такый Раульчег? – сказали, должно быть, в Министерстве. – Ота дрибна сволота, шо з москалями сало жэрла? – и не дали Раульчегу ни ордена, ни медальки, а понаграждали взамест каких-то непонятных кубинских уполномоченных по связям с общественностью и прочих чрезвычайных послов.

Фидельчег, получив орден, страшно обрадовался, прикрутил его к спортивному костюму и долго вертелся перед зеркалом, развивая в Раульчеге комплекс неполноценности.

– Во какой у меня орден! – хвастался Фидельчег. – Заслуженный, можно сказать, фидель Украины, не забыть бы, где это, а то, неровен час, поздравлять придут… - и так далее, и тому подобное, будто сам с москалями сала не жрал, Герой Советского Союза нищастный. Да не просто с москалями, а с самыми что ни на есть кровавыми тоталитарными коммуняками, пробы негде ставить!

Всё это оскорбленный в лучших чувствах Раульчег обстоятельно изложил в анонимном послании в Организацию Объединенных Наций, присовокупив в конце, что с Фидельчегом аморально сожительствует первая в мире женщинокосмонафт.

В Организации раульское письмо, конечно, прочли, и даже вслух два раза, чтоб до всех дошло, но никаких мер не предприняли, потому что считали кубический социализм личным оскорблением для человечества. А Раульчегу написали, что пусть вначале демократические выборы у себя там организует, ябеда, а потом уже разбирается, кто женщина, а кто космонафт.