Конечно, такой подход обещал лишь минимальные шансы на успех. За исключением нескольких имен, которые он может вскользь упомянуть, и известного им факта, что он побывал на ужине в честь царевича, ему было нечем подкрепить свою угрозу. Это был чистейшей воды блеф. А если он ошибся в своих предположениях и его похитители на самом деле являются террористами или торговцами наркотиками? В таком случае, едва услышав от него правду о Ребекке, они получат подтверждение, что ни на секунду не заблуждались, видя в своем пленнике крупную рыбу. Тогда-то он точно окажется в гораздо худшей ситуации, о которой лучше даже не думать.

Но даже если он прав и эти ребята всего лишь занимаются нелегальной перевозкой людей через границы, они могут оказаться слишком напуганы, чтобы просто дать ему уйти. Разве что это покажется им самым легким способом выпутаться из чрезвычайно сложной ситуации, чреватой смертельным исходом.

Что ж, в его распоряжении не так много средств. Но других просто нет. В конце концов все свелось к двум простым вопросам. Был ли он готов рискнуть собственной жизнью и жизнью Ребекки, пытаясь отгадать истинный род занятий этих людей? А если так, то обладал ли достаточно хорошими актерскими качествами, чтобы разыграть подобный спектакль?

Ответ на оба вопроса был один и тот же.

У него не было выбора.

— Хочу говорить. — Мартен громыхнул кулаками в дверь и заорал что было мочи. — Хочу говорить! Хочу дать показания!

Три четверти часа спустя он уже сидел с завязанными глазами в комнате для допросов.

— И о чем же вы хотите нам рассказать? — поинтересовался знакомый гортанный голос. От него, как всегда, густо несло табаком. — В чем хотите признаться?

— Вы хотели знать, почему я присутствовал на ужине в Давосе. Вы спрашивали, кто такая Ребекка. Оба раза я солгал, потому что пытался защитить ее. На фотографии в моем бумажнике она совсем не такая, какой выглядит сейчас. Я был в Давосе по личному приглашению царевича. Ребекка мне не подружка. Она моя сестра. И официально ее зовут Александра Елизавета Габриэлла Кристиан. Она невеста царевича и должна выйти за него замуж сразу же после его коронации.

— Если это правда, то почему же вы не признались раньше? — Голос дознавателя был спокойным, даже каким-то равнодушным.

Мартен не мог позволить себе отвлекаться на психологические объяснения и описание собственных мотивов. Ему нужно было просто гнуть свою линию, а потому он вернулся к тому, с чего начал:

— Я боялся, что вы попытаетесь использовать меня в качестве члена царской семьи. Поймете, что меня можно использовать в политических целях. Придумаете, как мною манипулировать. Даже убьете меня, если это как-то способствует вашим целям.

— Мы можем сделать с вами все, что захотим. Точно так же, как и раньше. — Голос оставался ровным и бесстрастным. — Чего вы пытаетесь добиться, говоря нам все это сейчас?

Мартен предвидел этот вопрос. Тут предстояло совершить осторожный маневр и перенести давление с себя на дознавателя.

— То, чего я пытаюсь добиться, соответствует не только моим интересам, но и вашим.

— Моим? — Дознаватель выдавил из себя злобный смешок. — Так ведь это вы связаны, и на ваших глазах сейчас повязка. Это ваша жизнь висит на волоске, а не наша.

Мартен в душе довольно улыбнулся. Собеседник был не только озадачен, но и несколько уязвлен, значит, оказался в позиции обороняющегося. Как раз этого Николас и добивался.

— Я тут у вас уже долго сижу. Слишком долго.

— Ближе к делу! — рявкнул дознаватель. Теперь он был откровенно раздражен. Тем лучше.

— Дни летят. Дата коронации Александра Романова все ближе. А его будущий шурин запропастился куда-то. Ищут-ищут, а найти не могут. Между тем ни семейная жизнь, ни само положение монарха от такой ситуации не выигрывают. Будущий царь нервничает, злится.

Мартен опасался, что на этом месте дознаватель спросит, а почему же о его исчезновении не пишет пресса. Но тот не спросил. Сам-то Николас давно задавался таким вопросом. Оставалось предположить, что Александр распорядился замять это дело. И, как видно, замяли.

— Поскольку от меня нет никаких вестей, тело мое до сих пор не найдено, а в мире очень неспокойно, — продолжил он, — наследник престола и его люди наверняка думают, что меня похитили. По их мнению, тот, кто это сделал, дожидается коронации, чтобы совершить какой-нибудь теракт с моим участием. А такого они допустить не могут.

Как вы, должно быть, знаете, у царевича есть личная охрана, которая называется Федеральной службой охраны, или сокращенно ФСО. Она состоит из бывших спецназовцев, и руководит этой службой очень способный человек, которого зовут полковник Мурзин. Не может быть никакого сомнения в том, что они разыскивают меня. И можете быть уверены, что к настоящему времени к ним присоединились другие российские спецслужбы, действующие очень квалифицированно и убедительно.