Совсем горько

Когда уходишь ты на миг

Миг этот — годы для меня

Я так люблю тебя, пойми

Пойми, я так люблю тебя

Без откровенных губ твоих

Твоих таких весенних глаз

Молиться буду я за них

Я буду биться ради нас

Д. Билан "Ты, только ты"

Прошло две недели. 23 декабря, 18 00. Аэропорт Нарита.

— Мне так будет не хватать тебя, — я прервала поцелуй, заглянув в глаза Мамору. Такой грусти в них я еще не видела. Из них словно ушла жизнь. Да и из моих, наверное, тоже.

— Родной!

Я прижалась к его рубашке, вдыхая уже привычный аромат и стараясь запомнить.

— Две недели, Кими! Две адские недели без тебя, — жених обнял меня, зарывшись в распущенные волосы.

— Это так трудно, сейчас отпустить тебя, — прошептала я. — Я чувствую себя такой слабой и беззащитной.

— Ты остаешься с Юми и с родителями, — Мамору снова заглянул в мои глаза, и я увидела свое отражение в его. Снова был обжигающий страстью поцелуй, сладко-горько-соленый из-за слез катившихся по моим щекам. Он был ниточкой, которая связала меня с окружающим миром и сейчас эта тростиночка медленно, но верно ломалась под напором обстоятельств.

— Ну, все, все девочка, прекрати плакать, — к нам подошла Ирина Олеговна. — Мамору не на войну уходит. Это просто гастроли. Тебе надо привыкнуть.

Я с трудом разжала пальцы, освободив Мори из цепкого плена моих рук.

Объявили посадку. И вся группа, обняв меня и тепло попрощавшись с остальными провожатыми, направилась к таможне. Где-то внутри волком завыла душа. Я должна была отпустить его, но как же не хотелось этого делать. Как же все мое существо желало поехать с ним, но два дня назад Ирина-сан опротестовала наше общее решение. Мне и вправду нужно было ходить в университет, нагонять группу, а не разъезжать с будущим мужем по гастролям.

Аэропорт кипел привычной жизнью, но для меня существовала только каштановая макушка около регистрационной стойки. Слезы застилали глаза. Напоследок Мамору обернулся и помахал нам. Я выдавила из себя улыбку, и стоило ему отвернуться, как слезы полились с новой силой, и я натуральным образом разрыдалась.

— Это все беременность! — посочувствовала мне Ирина Олеговна. — Все женщины, когда носят малыша, плаксы. Это нормально. Совершенно нормально.

— Я знаю, — просипела я. — Просто мне так больно и страшно.

— Это пройдет, детка. Со временем ко всему привыкаешь.

— Ока-сама, — вдруг неожиданно произнесла я, подбодренная улыбкой свекрови, — вы правда так думаете?

— Я это знаю малышка. Я это знаю.

Через 2 часа.