Шрифт:
Она взглянула на поваренную книгу, разложенную посреди стола. Потом на кипящую кастрюлю. Потом на нас.
— Девочки, что это? — спросила она, заглянув в кастрюльку. — Татьяна?!
— Яйцо пашот, — пролепетала Танька.
— По труду задавали, — ввернула я, чтобы разделить с подругой фиаско.
— Как ты сказала — пашот? И как вам это блюдо? Уже попробовали?
— Нет, — мрачно сказала Танька.
И тут Танькина мама начала смеяться. Неудержимо и взахлеб.
— Это смолянка ваша выдумала? Совсем бабка сбрендила. Хотела бы я посмотреть, что у нее сегодня на ужин.
— Овсянка, наверное. Она ее любит, говорит, королевское блюдо.
— Так, — мама вытерла слезы, — все ясно. А теперь будем делать, что я скажу. Под мойкой был лоток из-под гуляша… — Танька покорно полезла под раковину. — Нашла? Да нет, левее. За мусорным ведром. Давай его сюда.
Венгерский гуляш иногда давали в заказах, и наши мамы собирали пустые лотки под рассаду. Покопавшись, Танька выудила кюветку из кучи домашнего хлама. Галина Сергеевна сняла кастрюлю с плиты.
— Держи крепче. Двумя руками.
И она перелила наше варево в пластиковый судок.
— Забирайте свой деликатес. Что стоите, дуйте во двор, пока бабушка не увидела.
— Зачем? — не поняла Танька. Я-то уже догадалась, в чем дело, но ждала, что скажет Танькина мама.
— Мурке отдашь. О, мама мия, Санта Мария! — Галина Сергеевна обхватила голову руками.
— Галя, потише! — донеслось из-за стенки.
Насчет бабушки Галина Сергеевна совершенно права — старуха Капустниха скора на расправу. Но сейчас она в соседней комнате смотрела по телевизору «Сельский час» и была неопасна.
— Я понесу, — взяв судок, объявила Танька, — а ты двери будешь открывать.
Галина Сергеевна никак не могла успокоиться. Она задыхалась от смеха.
— Мам! У тебя что, невроз?
Тут я с любопытством взглянула на Танькину маму — в поселке давно поговаривали, что дамы Капустновы страдают неврозами — вроде бы даже однажды это закончилось «скорой помощью».
— У меня смехоз.
Мы двинулись к выходу, но тут Танька вспомнила самое главное.
— Мам, а ты что нам поставишь?
— В смысле?
— Олимпия Петровна сказала, чтобы родители сами оценки поставили.
— Конечно, пятерки, — сказала Галина Сергеевна. — Какой может быть разговор. Всего одно яйцо угробили. Хорошо, печенку в морозилке не нашли. Я два часа за ней в буфете стояла.
— Может, лучше четверки? — Танька была очень честной, ее всегда мучила совесть.
— Шестерки, — сказала Галина Сергеевна. — А ну бегом отсюда, «Сельский час» через две минуты закончится.
Взяв драгоценный деликатес, мы вышли во двор. В глаза ударило солнце, а в ноздри запах едкого дыма — соседские мальчишки жгли старые шины у гаражей.
Мурка жила в подвале нашего дома. Она была ничья, и все ее подкармливали. Между рам слухового оконца всегда стояли консервные банки с размоченным в молоке хлебным мякишем. Оконце находилось прямо под балконом вредного деда Прокопыча, и поэтому мы, изо всех сил стараясь не шуметь, осторожно пробрались через палисадник, присели на корточки и поставили блюдо на землю.
— Кис-кис-кис! Мура, Мурочка! А что мы тебе принесли! Ты только попробуй!
Из оконца тянуло холодом, влажно пахло подвалом.
Мурки не было. Мы подождали еще пару минут и пошли.
— Гуляет где-то.
— Вечером съест, — утешила я подругу. — Знаешь, как они любят яйца!
— Ага, — сказала Танька. — Особенно пашот.
Она хотела еще что-то добавить, но замолчала. Из второго подъезда вышли наши одноклассницы Безручкина и Бубенко. Безручкина держала в руках судок из-под венгерского гуляша. Бубенко оглянулась по сторонам, приложила палец к губам, и они прямо сквозь заросли спиреи и шиповника полезли под окна к Прокопычу.
Грабли
Наша любимая Погосад ушла из школы, когда мы окончили шестой. В следующем учебном году ее сменила Вера Семеновна Полозова, и уроки труда превратились в избиение младенцев. Сказать, что Вера Семеновна была вредной — это еще ничего не сказать.
Ножницы забыла? Два. Сантиметр не принесла? Два. Выкройку не скопировала? Два. — У меня миллиметровки нет! Она нигде не продается. — Надо было у кого-нибудь занять. А что нитку такую длинную сделала? Нитка должна быть до локтя. Не больше. Тридцать сантиметров. Глаза еще молодые, повдеваете почаще, ничего.