— Сара, ты не можешь так говорить.

— И я не стану растить своих детей в доме без любви.

— Дети нуждаются в том, чтобы знать своего отца. Ты направила свою горечь на Джека, и твое сознание затуманено. Он имеет право быть частью их жизни.

— Он отказался от этого права, когда нарушил клятвы, которые мы давали в церкви, там, где он вырос.

— Теперь ты драматизируешь.

— Должно быть, это гормоны, Хелен, — сказала она. В одно мгновение она ощутила раскаяние. Во всем этом не было вины Хелен. — Я не обвиняю вас в том, что вы блюдете интересы Джека. Каждая мать поступила бы так. В противном случае что мы за матери?

Несмотря на го что Сара сблизилась с Авророй и Уиллом в последние месяцы, она до сих пор не бывала у них в доме, и это казалось ей странным. Поэтому, когда Боннеры пригласили ее к себе отведать что-то, что называлось «Труесдэйл спешиалз», она с готовностью приняла приглашение.

Юная мисс Боннер приветствовала ее у входной двери с неуклюжим щенком, который получил имя Зуи. У них был типичный дом, выстроенный в сороковых годах моряком, удалившимся на покой из Сан-Франциско. Она была рада видеть, что ее портрет Авроры занял почетное место на стене. Девочка с готовностью показала Саре дом.

— Это твоя мать? — спросила Сара, показывая на фотографию в рамке на комоде. На ней была изображена улыбающаяся женщина, глядящая прямо в камеру. Она напоминала Аврору, однако были едва заметные отличия — жесткость в глазах и в линии подбородка. Или, может быть, это была печаль.

— Это мама.

— Готова спорить, ты по ней скучаешь. — Рука Сары потянулась к животу. Она еще не держала в руках своих малышей, однако чувствовала такую горячую стихийную связь с ними, что ей было трудно понять то, что сделала Марисоль, бросив свою дочь.

Аврора пожала плечами. Сара почувствовала за этим подавленную горечь.

— Я скучаю по своей маме, — сказала Сара, — каждый день. — Однако она не хотела быть сентиментальной. — Как насчет того, чтобы показать мне больше?

— Сюда, — пригласила Аврора, направляясь в холл. Она, совершенно ясно, не хотела продолжать эту беседу.

Путешествие включало в себя визит в длинную, загроможденную комнату наверху, которая соединяла спальню Авроры с ванной. Там была конторка со встроенными полками, два высоких окна, пропускающие свет, куски и обломки заброшенной мебели и куча картонных коробок без наклеек.

— Это должна была быть комната для шитья, — объяснила Аврора. — Мама хотела быть швеей, так что мой папа обустроил для нее эту комнату. Однако она так ничего и не сшила. Вы умеете шить?

— Даже не представляю себе, как это делается, — призналась Сара. Она пыталась представить себе красивую Марисоль с грустными глазами, сидящую у окна с шитьем. Она задержалась у другого фото в дверях и подумала: «О чем ты думала, Марисоль? Ты разбила им сердце».

То и дело Сара клялась себе всегда помнить, что быть матерью означает оберегать своих любимых от боли, а не наносить ее.

— Папа на заднем дворе. Он только что разжег гриль.

Как только Сара увидела Уилла, она поняла, что обманывала себя в отношении чувств, которые испытывает к нему. При виде Уилла в патио, в белой футболке и вытертых джинсах ее охватила волна тепла. Она колебалась минуту, сравнивая мысленно Джека и Уилла. Джек всегда куда-то рвался, спешил, у него не было времени жарить бургеры. Уилл знал, как быть здесь и сейчас.

«Я пропащий человек». Вид его, поджаривающего на гриле бургеры, был просто сногсшибательным. А она вынуждена была сказать ему, и Авроре, и самой себе, что она не готова к отношениям.

Все ложь.Она посмотрела на него, и ей захотелось обнять его широкие плечи. Ей хотелось дотронуться до его волос и ощутить вкус его губ, и каждый раз, когда она видела его, она хотела его сильнее и сильнее. Она боролась с этой привязанностью как только могла, потому что это могло разбить ей сердце. Она теперь не имела права влюбляться в кого-нибудь.

Она пришла к такому заключению и помахала ему через окно кухни, пока они с Авророй готовили салат. Она повторяла это словно мантру, накрывая обед и одаривая их цветущей, сердечной улыбкой.

— Не волнуйся, если тебе не понравятся бургеры, — успокоила ее Аврора. — Они мало кому нравятся.

— Ты будешь поражена тем, что мне сейчас нравится, — сказала Сара, исследуя еду на тарелке. Она выглядела несколько странно и называлась еще более странно — пирожок, сделанный из «Спэма», «Велвиты» и лука.

— Он вкуснее всего, если обмакнуть его в томатный суп, — посоветовала Аврора и тут же продемонстрировала.

Сара решила попытаться и откусила кусочек. Она чувствовала, как Аврора и Уилл пристально на нее смотрят. И это было похоже на тест.