Крошечный ребенок, он еще не знал, что ее зовут Аврора, пронзительно рыдал, разгоняя ручками волны дыма. Должно быть, он был страшен как черт, огромный парень, бегущий на нее, хватающий ее и несущий, словно футбольный мяч. Он помнил, какой легкой она ему показалась — как маленькая игрушка. Пожарная команда использовала лестницу, чтобы сделать мост между двумя зданиями. Переходить по ней было легче, чем лезть по ржавой водосточной трубе.

Он не смотрел вниз и не выпустил ребенка из рук.

— Вот тогда ситуация стала сложной, — рассказывал он Саре.

Он карабкался вниз по изогнутой лестнице в потоках воды из пожарных шлангов, когда услышал звук: словно кто-то уронил на мостовую целую сырую индейку. В переулке за неопрятным двором он заметил молодую проститутку, с которой был в эту ночь, исключительно хорошенькую, которую бил ее сутенер. «Мама!» — закричал ребенок.

Уилл опустил ее на землю и бросился вперед, словно грузовой поезд. Сутенер, вероятно, даже не понял, что свалило его с ног. Женщина была в истерике. Не потому, что ее избили, и даже не потому, что ее ребенок, который теперь вцепился ей в юбку, был в опасности. Но потому, визжала она, что, когда появится дядя Феликс, ее накажут. Хуже, чем просто еще раз побьют, сказала она Уиллу на смеси приграничного испанского и ломаного английского, — ее выгонят. Она окажется на улице, чтобы подбирать чужие объедки, словно бродячая собака. Она вынуждена будет продать своего ребенка, просто чтобы выжить. Кончится тем, что она продаст ее человеку вроде Феликса, так что ничего хорошего не было в том, чтобы нападать на него.

На неуклюжем испанском Уилл объяснил ей, что, без сомнения, у нее есть и другой выбор. Потом он посмотрел на перепуганную юную проститутку и ребенка с широко открытыми глазами в ссадинах и болячках по всему телу и понял, что говорит неправду. У этих двоих нет будущего. Вообще никакого. Если он что-нибудь не придумает.

Он колебался, чувствуя, что это потенциально главное решение в его жизни. Затем взял их обеих за руки. Избитая женщина спотыкалась и кричала от боли, убеждала его, что не может идти. Он взял ее на руки и понес, пока ребенок шел следом, вцепившись в материнскую юбку.

— Как тебя зовут? — спросил он женщину.

— Марисоль Молина, а мою дочь — Аврора, — сказала она.

Аврора, словно рассвет. Марисоль рассказала ему, что ее «дядя» отправил ее работать в тринадцать лет, она родила в четырнадцать и назвала ребенка в честь любимого диснеевского персонажа.

Казалось, полночи Уилл искал для них укрытие. Церкви, как предполагалось, давали защиту, но их двери были закрыты и забаррикадированы против вторжения. Наконец он обнаружил клинику, которой руководили пожилой доктор и медсестра, чье выражение усталого сочувствия мешалось с покорностью от тщетности всей их работы. Они обработали раны Марисоль, самой худшей из которых было вывихнутое плечо, дали Авроре лекарство от кашля и мазь от болячек. Медсестра долго беседовала с Марисоль, отчего ее щеки вспыхнули от стыда, и все трое вместе покинули клинику.

Оказавшись на улице в слабом утреннем свете, Уилл почувствовал себя более уверенно. И напрасно. Их остановила полиция. Феликс Гарсия — сутенер — искал свою «племянницу». Он страшно о ней тревожился. Он боялся, что ее, возможно, похитили. Уилл заверил полицию в обратном — это стоило ему большой взятки из тех денег, что он выиграл на скачках. Набив карманы, полиция потеряла интерес к Уиллу. Но они все еще намеревались передать Марисоль обратно Феликсу.

Марисоль пустилась в долгие, отчаянные объяснения. Уилл с трудом следил за беседой, но ему казалось, что он понял.

— Ты сказала ему, что мы женимся? — спросил он ее.

— Сегодня, — ответила она. — Прямо сейчас. Это единственный способ не вернуться в «Каза Луна». Конечно, тебе придется дать еще денег на взятку.

Именно тогда Уилл обнаружил, что он сделает что угодно, чтобы спасать людей.

Сонная от температуры и лекарства из клиники, Аврора проспала все торопливое бракосочетание, которое произошло после очередной взятки в городской магистратуре. Они получили все нужные документы.

— Так просто? — спросила Сара, ее глаза округлились от удивления. — Разве там не нужно было сдать какие-то анализы или, я не знаю, выждать определенное время?

Пограничники на американской стороне тоже были настроены скептически. Они отвели Уилла в сторонку и десятки раз убеждали его избавиться от этого глупого брака. Они видели такое раньше — честных американских мальчиков, попавших в сети мексиканских путан. Они могут разрешить все проблемы, заверили они Уилла. В течение нескольких часов он будет свободен и может бросить женщину и ребенка, оставив их в Мексике как недекларированный багаж.

— Спасибо, — сказал он. Но это не была ошибка. Он не желал обрести свободу ценой того, чтобы отдать женщину на растерзание волкам. Кроме того, он и в самом деле верил, что его чувства к Марисоль переросли в любовь. — Я собираюсь на ней жениться. Мы останемся вместе.

Это было не так просто. Сам процесс занял недели и потребовал вмешательства полного сочувствия адвоката по делам иммигрантов, профессора Брайди в штате Сан-Диего.

Уилл покачал головой:

— Если знаешь нужных людей и можешь им заплатить — на что я был способен благодаря выигрышу на скачках, — все возможно. В то время одиннадцать тысяч долларов были хорошим состоянием в Мексике.