Она уставилась на стол, изучая рисунок Сары Мун.

— Все, что ты делаешь, влияет на меня.

— Это процесс взаимообразный. Так всегда бывает в семье. Вещи, которые делает один, оказывают влияние на других. Это семья. И это неплохо.

— Даже если один человек заставляет другого почувствовать себя плохо?

— Я не заставляю тебя чувствовать себя плохо.

— Точно, — ядовита произнесла она.

Он скомкал пустой конверт. Черт.

Из-за своей работы Уилл полностью просыпался, когда звонил телефон, даже если не был на дежурстве. Он мгновенно сел в постели и схватил телефонную трубку после первого же звонка.

В одну секунду, между звонком и «Алло», у него мелькнула мысль: «Марисоль» Потом другая — «Аврора». Она осталась ночевать в доме своей подруги Эдди.

— Боннер, — сказал он. Его голос был резковатым и хриплым. Он потер глаза и посмотрел на часы: 2.14 ночи.

— Простите, что разбудила вас. Я не знала, кому еще позвонить.

— Кто?..

— Это… гм… Сара Мун.

Ритм его сердца изменился. Как и его дыхание. Когда беременная женщина звонит посреди ночи, это не к добру.

— Вы в порядке? — спросил он. Ее отец и брат оба живут поблизости; почему она не позвонила им?

— Да, я в полном порядке. Я чувствую себя ужасно из-за того, что вот так звоню вам, но… — Она замолчала, звук был такой, словно она уронила трубку. — Вы можете приехать?

Он уже сунул ноги в синие джинсы, прижав трубку подбородком.

— В чем дело?

— Это Фрэнни.

— Фрэнни. — Он на мгновение положил трубку, чтобы натянуть старый свитер, затем схватил трубку снова.

— …щенки, — говорила Сара. — Пожалуйста, Уилл. Мне стыдно беспокоить вас, но… Я просто не справлюсь одна.

Наконец ситуация прояснилась, луч солнца пробился сквозь туман.

— У вашей собаки будут щенки.

— Я уже позвонила по 911. Они сказали, что приедут, только если будут настоящие проблемы.

— А они есть? — Его руки приняли решение раньше головы. Он натянул пару рабочих ботинок, не завязав шнурки, и уже сбегал по лестнице.

— Только со мной, — призналась она.

— Я буду сию же минуту.

Он быстро доехал до ее дома. Ночь была спокойная и пустая, как сердце пустыни, затянутые туманом дороги жили своей тайной жизнью. Жабы, олени и еноты были невидимы до последней минуты, вспыхивая, словно препятствия в видеоигре. Что, черт побери, ты делаешь, Боннер?Его ворчливый внутренний голос не желал успокоиться.

— У нее стресс, — пробормотал он, остро захотев кофе. — Дама в стрессе.

Он знал, что сказала бы его умудренная сестра: «Такими ты их и любишь, Уилл».

В самом деле? Брайди любила устраивать ему сеансы психоанализа, укладывать его на кушетку, словно доктор Фил. Вправду ли он неосознанно чувствует влечение к женщинам в беде? Основываясь на выборе, который он делал в прошлом, это было вероятно. И в чем состояла привлекательность? В женщине или в ее беде?

Он подъехал прямиком к единственному светофору в городе. Если Франко где-то поблизости, он, вероятно, катается на бригадном автомобиле с включенным радио в надежде, что диспетчер не позвонит.

Уилл припарковался у подъездной дорожки дома Сары и направился к парадному крыльцу. Она ждала в дверях, бледная и растрепанная, в странном наряде из тренировочных штанов, топа от пижамы и детского фартука. Ее волосы были спутаны, и она выглядела до странного привлекательной.

Он отбросил эту мысль и шагнул внутрь.

— Где она?

— В кладовке в холле. Она не хочет выходить.

Он прошел в недлинный холл между гостиной и кухней. Дверь в кладовку была открыта. На полу рядом с ней лежал фонарик. Медленно, надеясь, что он не испугает бедную собаку, Уилл опустился на пол.

— Привет, псина, — сказал он. — Помнишь меня? — Он включил фонарик, но отвел луч в сторону от собаки, чтобы не потревожить ее.

Собака издала звук, комбинацию поскуливания и рычания. Еще одна дама в стрессе, это точно. Раздутая, как кузнечные мехи, она лежала на подстилке из жакетов, свитеров и ветровок и как минимум на одном старом полотенце. В кладовке стоял специфический запах, пахло не просто псиной, но сыростью. Неужели у собак воды отходят так же, как у женщин?