Нагоняя бегущих по садам и полям крестьян, отряд не обращал внимания на мужчин, сосредоточившись на женщинах и детях. Если захватить их, мужья и отцы никуда не денутся. Ральф остановил свой выбор на испуганной девочке лет тринадцати и скакал рядом с ней несколько секунд. У бедняжки были темные волосы и смуглая кожа, простое симпатичное личико, юна, но уже с округлыми женскими формами — такие ему нравились. Она напомнила ему Гвенду. В другой ситуации непременно поразвлекся бы с ней, как делал уже не раз за последние недели, но сегодня важнее другое.

Фитцджеральд развернул Грифа, перекрывая беглянке путь. Француженка попыталась увернуться, но споткнулась и упала на какие-то овощи. Воин спрыгнул с лошади и, когда девочка поднялась на ноги, сгреб в охапку. Она завопила и принялась царапаться, но англичанин ударил ее в живот и схватил за длинные волосы. Ведя лошадь под уздцы, разведчик поволок трофей обратно в деревню. Француженка споткнулась и упала, но захватчик не остановился. Темноволосая закричала от боли, но с трудом поднялась и после этого больше не падала.

В маленькую деревянную церковь восемь английских солдат приволокли четырех женщин и шестерых детей, двое из которых были младенцы, и посадили всех на пол возле алтаря. Через несколько секунд вбежал мужчина, лопоча что-то на местном наречии, он просил и умолял. За ним появились еще четверо. Ральф был доволен. Он встал перед алтарем — простым, деревянным, выкрашенным белой краской престолом.

— Тихо! — крикнул он и занес меч. Все затихли. Англичанин указал на молодого мужчину: — Ты кто?

— Кожевник, лорд. Пожалуйста, не трогайте мою жену и ребенка — они ничего плохого не сделали.

Ральф кивнул другому:

— Ты!

Схваченная им девочка ахнула, и Фитцджеральд понял, что они родня. Отец и дочь, решил он.

— Простой бедный пастух, лорд.

— Пастух? — Это хорошо. — И часто ты переводишь коров через реку?

— Раз-два в год, лорд, на рынок.

— И где брод?

Пастух запнулся.

— Брод? Брода здесь нет. Нам приходится тащиться до моста в Абвиле.

— Точно?

— Конечно, лорд.

Ральф осмотрелся.

— Вы все, это правда?

Крестьяне закивали. Фитцджеральд задумался. Все напуганы до смерти и все-таки могут врать.

— Я сейчас приведу священника, а он принесет Библию. И все вы поклянетесь вашими бессмертными душами, что в устье нет брода.

— Да, лорд.

Но это слишком долго. Командир отряда посмотрел на девочку:

— Иди сюда.

Та отпрянула. Пастух рухнул на колени:

— Пожалуйста, лорд, не причиняйте вреда невинному ребенку, ей всего тринадцать…

Алан Фернхилл подхватил темноволосую, как мешок с луком, и перекинул Ральфу; тот крепко схватил ее.

— Вы лжете мне, вы все. Там есть брод; я уверен, что есть. Мне просто нужно точно знать где.

— Хорошо, — сник пастух. — Я скажу, только отпустите ее.

— Где?

— В миле ниже Абвиля.

— Как называется деревня?

Пастух на момент запнулся, потом сказал:

— Там нет деревни, но на том берегу постоялый двор.

Врет. Он просто никогда никуда не ездил и не знает, что возле брода всегда деревня. Фитцджеральд взял руку девочки и положил ее на алтарь. Затем достал нож и быстрым движением отрезал несчастной один палец. Мощное лезвие легко перерезало нежные кости. Дочь пастуха завопила от боли, и на белый алтарь хлынула кровь. Крестьяне вскрикнули от ужаса. Разгневанный пастух выступил вперед, но его остановило острие меча Алана. Ральф, держа заложницу, кончиком ножа подцепил отрезанный палец.

— Вы просто дьявол, — с содроганием произнес пастух.

— Вовсе нет. — Воина графа Роланда уже называли так и раньше, но он по-прежнему обижался. — Я спасаю жизни тысяч людей. И если нужно, отрежу ей все пальцы, по очереди.

— Нет! Нет!

— Тогда говори, где брод. — Англичанин занес нож.

— Бланштак! Он называется Бланштак! — закричал в отчаянии отец. — Пожалуйста, отпустите ее!

— Бланштак? — переспросил Ральф.